Как сделать перевод через 900


Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900


Rambler's Top100

ВОЛХОВ 900 дней боев за Ленинград 1941-1944
WOLCHOW 900 Tage Kampf um Leningrad 1941-1944

Хартвиг Польман (Hartwig Pohlman)
Podzum-Verlag Bad Nauheim 1962

Содержание
Предисловие автора
I. Район Волхова и его оперативное значение.
II. Захват района боевых действий от Новгорода до Шлиссельбурга и под Ленинградом. Лето и осень 1941 г.
III. Наступательный порыв и стабилизация фронтов Мал. Вишера — Тихвин — Волховстрой — Нева. Середина октября — конец декабря 1941 г.
IV. Бои в Волховском котле и в котле Погостье. Январь — июнь 1942 г.
V. Первое Ладожское сражение. Лето 1942 г.
VI. Второе Ладожское сражение. Зима 1942-1943 гг.
VII. Третье Ладожское сражение. Синявино — Кириши — Погостье. Лето и осень 1943 г.
VIII. Оборонительное сражение под Новгородом и Ленинградом. Арьергардные бои при отходе из Волховского района. Январь 1944г.

Предисловие автора

План операций против СССР, так называемый план «Барбаросса», предусматривал в качестве задачи Группы армий «Север» уничтожение советских войск, дислоцировавшихся в Прибалтийских государствах, и в итоге захват Ленинграда и Кронштадта.

Захват Ленинграда должен был предшествовать захвату Москвы. Вследствие этого можно было бы достичь нескольких важных военных целей:

захватить основные базы советского Балтийского флота и тем самым разгрузить немецкий военный флот и парализовать обширную военную промышленность в этом районе;

исключить Ленинград как район развертывания войск для контрнаступления;

обеспечить уязвимые фланги и тылы главных немецких сил, продвигающихся к Москве, и, наконец, обеспечить соединение с финским фронтом по суше.

Как район развертывания войск Ленинград был исключен. Другие цели достигнуты не были. Когда в сентябре 1941 г. Ленинград уже находился перед глазами немецких солдат, когда передовые части уже стояли в предместьях города, Гитлер приказал остановиться и повернуть танковые соединения на Москву. Произошло второе чудо на Марне (Имеется ввиду Марнское сражение 1914 г., когда решительное наступление русских войск в Вост. Пруссии и изменение соотношения сил в пользу Антанты привело к поражению германских войск и к провалу общего плана войны Германии, рассчитанного на быструю победу. (Здесь и далее прим. переводчика.).

Это явилось началом Волховского фронта.

Немецкая сторона на Волхове боролась за то, чтобы сохранить окружение Ленинграда и посредством блокады добиться падения этого многомиллионного города. Советская сторона боролась за то, чтобы освободить вторую столицу СССР, которая носит имя основателя большевизма и является символом первоначальных успехов режима. Это была борьба за высокие цели, но все же не за исход войны.

Тяжелые и чреватые большими потерями оборонительные сражения продолжались три суровые зимы и два лета. Фронт на Волхове все еще оставался неколебимым, когда на центральном и южном фронтах после больших побед и тяжелых поражений уже давно пришлось отступать все дальше на Запад. Этот ослабленный и растянутый фронт, у которого отнимали все больше и больше сил, чтобы бросать их в прорывы на других участках, фронт, которому Гитлер не давал приказа отступить, несмотря на неоднократные требования командования армией и Группой армий, был сломлен только в январе 1944 г. Лишь благодаря умелому руководству и достойной восхищения боеготовности войск удалось предотвратить его окружение и полное уничтожение. После ухода из Волховского района командованию удалось стабилизировать фронт по обе стороны оз. Пейпус (Чудское озеро).

Руководство в этом районе связано с именами выдающихся генералов. В 1941 г. Группой армий «Север» командовал генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб, которому были подчинены командующий 16 армией генерал-полковник Буш и командующий 18 армией генерал-полковник фон Кюхлер. 4 танковой группой в конце лета 1941 г. командовал генерал-полковник Гёпнер. В начале 1942 г. командование Группой армий принял фон Кюхлер, ставший позже генерал-фельдмаршалом, а вскоре после начала 1942 г. руководство в районе Волхова полностью перешло в руки генерал-полковника Линдеманна. С этого времени и до сдачи района он был руководителем и душой оборонительного сражения между Волховом и Невой. Лишь в конце лета 1942 г. часть его ответственности была временно возложена на фельдмаршала фон Манштейна (11 армия).

900 дней солдаты из всех немецких земель, а с ними испанцы, фламандцы, голландцы, датчане, норвежцы, латыши и эстонцы боролись здесь против жестокого врага, преодолевая тяжелые климатические и природные условия. Пережитые испытания оставили неизгладимый след в памяти каждого из них. Войскам и командованию пришлось принести неслыханные жертвы без всякой надежды на победу — одна из самых неблагодарных задач, какую только можно поставить перед солдатом.

Однако общественность никогда не уделяла Волховскому фронту того внимания, какого заслуживают героизм его солдат и высокие достижения его командиров. Даже послевоенная литература по истории войны отводит ему очень мало места. Эта книга ставит своей целью воздвигнуть памятник солдатам Волховского фронта.

Я искренне признателен всем, кто советом и делом оказал мне помощь и поддержку. Прежде всего я должен выразить благодарность Бундес-архиву в Кобленце, предоставившему в мое распоряжение подлинники документов, без которых полное изложение событий было бы просто невозможно. Мне также хотелось бы поблагодарить издательство «Подцум», которое всемерно содействовало выходу в свет этой книги, снабдило ее превосходным иллюстративным материалом и обеспечило ей достойное оформление.

Брауншвейг, осень 1962 г. Хартвиг Польман, полковник в отставке.

I
Район Волхова и его оперативное значение

Волхов — имя, пробуждающее тяжкие воспоминания у всех солдат Северного фронта, — стал понятием, обозначающим весьма своеобразный район боевых действий, названием всей территории от оз. Ильмень, из которого эта река вытекает, до впадения ее в самое большое озеро Европы — Ладожское, а оттуда вдоль течения Невы от Шлиссельбурга до Ленинграда (бывшего Санкт-Петербурга) на берегу Финского залива.

Район Волхова легко очертить по карте. Он начинается у некогда могущественного и знаменитого торгового города, где уже в средние века купцы немецкой Ганзы основали центр своей восточной торговли. Здесь берет свое начало широкий Волхов, который, вобрав в себя воды сорока двух рек, впадающих в оз. Ильмень, устремляется почти точно на север и, пройдя по двухсоткилометровой прямой, вливается в величайшее озеро Европы. Он в основном образовывал линию фронта от Новгорода мимо Чудова до Киришей, севернее устья р. Тигоды. Здесь фронт отклонялся от течения Волхова дугой котла Погостье и примерно в 12 км восточнее Шлиссельбурга достигал южного берега Ладожского оз. в форме своеобразного «бутылочного горла» у Мги.

От Шлиссельбурга до речной луки у Отрадного линию фронта образовывала Нева, одна из самых полноводных рек Европы, а далее, от устья Тосны, дугой, выгнутой к югу, фронт проходил через предместья Ленинграда в районе Урицка (Лигово) и достигал Кронштадтской бухты, где еще одно «бутылочное горло» отделяло от Ленинграда так наз. Ораниенбаумский котел, находившийся под защитой орудий Кронштадта. Этот котел правильнее было бы называть плацдармом. Он был — по правде говоря, излишним — концом Северного фронта, ибо дальше на запад стояла только слабая береговая оборона.

Тыловая граница района проходила примерно от Новгорода у северной оконечности оз. Ильмень через Лугу и Волосово до Копорской губы, которая является частью Финского залива. Эти земли — за исключением лесных массивов непосредственно западнее Волхова — не что иное, как древняя Ингерманландия, которую в начале XVIII века Петр Великий в своем стремлении к Балтийскому морю отвоевал у шведов и присоединил к Российскому государству. Эта территория была частично населена ингрскими народностями, которые связаны по происхождению с финнами и большей частью исповедуют протестантство.

В целом этот район, за исключением ближайших окрестностей Ленинграда, покрыт лесами и болотами. Он отличается бездорожьем и непригоден для военных действий. Железные дороги, ведущие к Ленинграду, расходятся в виде лучей: с запада от Нарвы через Ямбург (Кингисепп), с юга от Пскова через Лугу, от Дно через Вырицу и от Новгорода; с юго-востока от Москвы через Чудово, Любань, Тосно (Октябрьская ж.д.); с востока через Кириши, Погостье, Мгу, а также от Тихвина через Волховстрой, Мгу и, наконец, с северо-востока от Мурманска, мимо Онежского оз. через Волхов-строй, Мгу (Кировская ж.д.). Большое значение имели два больших узловых пункта, которые находились в руках немцев и представляли собой цель русских атак: Мга восточнее Ленинграда и Красногвардейск (Гатчина) южнее его. Еще одна железная дорога проходит западнее Волхова и параллельно ему от Новгорода через Чудово и ст. Тигода на Волховстрой.

Военным требованиям до некоторой степени отвечали лишь шоссейные дороги в ближайших окрестноетях Ленинграда и на возвышенностях вокруг Волосова; даже не все железнодорожные линии сопровождались равноценными шоссейными дорогами.

В основном для этого района характерен типичный моренный ландшафт. Возникший в ледниковый период, он отличается отдельными небольшими возвышенностями, длинными пологими склонами, ванноподобными котловинами и лощинами, а также глубокими речными долинами.

Близ больших рек песчаная почва покрыта аллювиальной глиной и суглинком. Именно этим слоем суглинка и высохшей, окаменевшей глиной, растворяющейся в воде, объясняется временами сильное заболачивание местности. Уже при малейших осадках образуется слой скользкой вязкой глины, вследствие чего движение по дорогам становится невозможным, а расчеты места и времени марша теряют всякий смысл. Чтобы обеспечить возможность передвижения и снабжения, войска и организация Тодта (Организация Тодта — полувоенная специализированная организация, названная по имени ее основателя, инженера Ф. Тодта (с 1940 г. — герм, министр вооружений и боеприпасов). В годы 2-й мировой войны осуществляла строительство дорог, аэродромов и др. военных объектов на территории Германии и оккупированных Вермахтом стран) построили тысячи километров жердевых и бревенчатых дорог и гатей.

Обширные территории покрыты верховыми болотами, трясинами, а также почти нетронутыми сосновыми, березовыми, ольховыми и осиновыми лесами. Лес стал основой жизни войск, он обеспечивал материал для постройки дорог, жилых блиндажей и позиций, а также топливо для приготовления пищи, обогрева, бани и дезинсекции. Из дерева солдаты изготовляли нехитрую блиндажную мебель, украшенные разноцветной резьбой «Волховские трости» и, наконец, скромные березовые кресты, которые ставились на могилы убитых товарищей.

Для промышленной добычи торфа и получения электроэнергии на захваченной территории использовалась лишь небольшая часть болот. В этой связи следует главным образом упомянуть торфяное болото между южным берегом Ладожского оз. и господствующей Синявинской высотой с Рабочими поселками 1 — 8. Близ этого района, за который велись тяжелые бои, проходили большие просеки для электропередач, игравшие значительную роль для руководства боевыми действиями и ориентировки.

В этих болотистых лесах лишь изредка попадались убогие деревушки. Более крупные населенные пункты можно было встретить почти исключительно в районе железных дорог и близ Ленинграда.

Такова была земля, на которой сотни тысяч немецких солдат 900 дней жили и трудились, передвигались и окапывались, сражались и истекали кровью, изнемогая от комаров в летний зной, утопая в грязи и слякоти долгой распутицы, замерзая в лютой стуже русской зимы, страдая от непрерывного света северной весны и от бесконечной тьмы зимних ночей. Ничем не уступая в стойкости своим товарищам на других участках Восточного фронта, они, однако, оставались в тени, обделенные вниманием и уважением общественного мнения на родине, лишенные заслуженного признания со стороны верховного командования. Правда, здесь почти не ощущалось напряжение крупных широкомасштабных операций с глобальными целями. Но ведь здесь не произошло и таких катастроф, как под Сталинградом, под Черкассами, в Крыму, на Центральном фронте в 1944 г. или в Румынии. Когда возникали критические ситуации, сводки Вермахта сообщали о них скупо, да и то лишь после того, как опасность уже миновала и появлялась возможность дать связную заключительную сводку о новом большом успехе в обороне.

II
Захват района боевых действий от Новгорода до Шлиссельбурга и под Ленинградом
Лето и осень 1941 г.

Прежде чем соединения Группы армий «Север» после прорыва укрепленных полос в районе Шимска у западной оконечности оз. Ильмень и у р. Луга достигли района Волхова, они прошли в марше и в боях около 1000 км. В этой операции командование Группой армий задействовало полностью или частично три большие боевые группы — справа 16 армию (генерал-полковник Буш), в центре 4 танковую группу (генерал-полковник Гёпнер) и слева 18 армию (генерал-полковник фон Кюхлер).

Однако уже с самого начала это наступление не могло проводиться всей силой Группы армий. Расположенная справа 16 армия должна была своей правой группировкой — II и X армейскими корпусами, а затем также и LVI моторизованным армейским корпусом — совершить боевой разворот южнее оз. Ильмень к востоку на Валдайскую возвышенность, чтобы поддерживать соприкосновение с Группой войск «Центр», тогда как ее левая группировка в составе I и XXVIII армейских корпусов и XXXIX танкового корпуса должна была продвигаться на север до Ладожского оз. и на северо-восток через Волхов на Тихвин.

Тем самым перед этой армией были поставлены две — если даже не три — совершенно разные задачи, решить которые она в конечном счете не смогла. Лишь в начале декабря, когда 16 армия потерпела первые поражения, командование вывело ее из района боевых действий Кириши — Ладожское озеро — Нева, а для того, чтобы окончательно избавить ее от управления войсками севернее оз. Ильмень в январе 1942 г., потребовалось возникновение серьезного кризиса Волховского прорыва. Ей вполне хватало своих забот в районе между Группой армий «Центр» и оз. Ильмень. Названия Демянск, Старая Русса и Холм говорят сами за себя. С этого времени 16 армия выходит из сферы нашего рассмотрения.

Танковая группа в составе XXXXI моторизованного армейского корпуса, L армейского корпуса, а вначале также и LVI моторизованного армейского корпуса, командующие которыми генералы Райнхардт, Линдеманн и фон Манштейн вскоре приобрели особую известность, должна была наступать непосредственно на Ленинград через р. Луга, в то время как 18 армия своими главными силами должна была прежде всего уничтожить войска противника в Эстонии и на островах Балтийского моря, вследствие чего она вначале могла прикрывать левый фланг танковой группы только своим XXXVIII армейским корпусом. Лишь постепенно 18 армия взяла на себя единое руководство боевыми действиями во всем Волховском районе.

Уже на первую постановку боевой задачи по наступлению в районе Волхова и на Ленинград оказали неблагоприятное влияние два фактора. Первый — ослабление имеющихся в распоряжении сил вследствие постоянно увеличивающейся протяженности района боевых действий всего Восточного фронта, которое не сопровождалось соответствующим притоком резервных частей, а также вследствие потерь в живой силе и технике из-за тяжелых боев, потерь, которые не были достаточно возмещены. Второй фактор коренился в расхождении целей Гитлера (Ленинград) и Верховного командования сухопутными силами (Москва). Оба эти фактора вместе взятые очень скоро привели к разрыву кулака танковых и мотопехотных дивизий, тем более что LVI моторизованный армейский корпус (фон Манштейн) уже в середине августа был выведен из Волховского района и задействован на южном фланге 16 армии.

Кроме того, тяжелые дорожные условия не только в районе Волхова, но уже при приближении к нему, вынуждали часто отрывать друг от друга имеющиеся в распоряжении командования танковые дивизии и мотосоединения и ставить перед ними не свойственные им задачи на отдаленных друг от друга полях сражений и в неблагоприятной местности.

10 июля Группа армий «Север» вновь предприняла наступление на Ленинград. Острие ударного клина составляла 4 танковая группа (генерал-полковник Гёпнер). С правого фланга вдоль р. Ловать между Холмом и оз. Ильмень ее наступление на север должна была прикрывать 16 армия (генерал-полковник Буш). Левый XXXXI танковый корпус был задействован по шоссе Псков — Ленинград на Лугу и прорвался до Заполья, в 50 км южнее Луги. LVI танковый корпус получил задачу продвинуться на северо-восток через Новгород с целью перерезать железную дорогу и шоссе Москва — Ленинград в районе Чудова. Для этого 8 танковая дивизия (Бранденбергер) должна была создать плацдарм на другом берегу р. Мшага в районе Мшаги, причем с левого фланга ее прикрывала 3 мотопехотная дивизия (Ян). Прикрыть правый фланг было невозможно, ибо дивизия СС «Мертвая Голова» в качестве резерва танковой группы задержалась в районе Опочки.

12 июля LVI танковый корпус силами 8 танковой дивизии справа и 3 мотопехотной дивизии слева нанес удар по линии Сольцы — Мал. Уторгош в северо-восточном направлении, но по обе стороны Городища натолкнулся на превосходящие силы 27 советской армии, вследствие чего 15 июля корпус должен был перейти к обороне, а 18 июля даже отступить на несколько километров. Лишь прибытие находившихся на марше пехотных дивизий 16 армии облегчило положение танкового корпуса, так что с 23 по 25 июля он смог перейти в наступление в направлении верхнего течения р. Луга и города Луга.

Начались ожесточенные бои, в которые постепенно вступали части 122 пехотной дивизии (Махольц), полицейской дивизии СС (Мюльферштедт), один полк 285 дивизии охраны (барон фон Плото), а также 269 пехотная дивизия (фон Лейзер). Непосредственное наступление на Лугу вследствие неблагоприятной погоды началось только 10 августа и привело 15 августа к захвату этого города, после чего LVI танковый корпус уже двинулся в направлении Нарвы.

Восточнее района боев за Лугу I армейский корпус (фон Бот) в составе пехотных дивизий 11 (фон Бёкманн), 21 (Шпонхаймер) и 96 (Шеде), а также 424-го пехотного полка (Хоппе) 126-ой пехотной дивизии (Ла-укс) наступал на Новгород. 15 августа и в последующие дни 21 пехотная дивизия с приданным ей 424 пехотным полком (полковник Хоппе) штурмовала объятый пламенем Новгород. Контратаки, неоднократно предпринимаемые советскими войсками при поддержке танков, уже не могли помешать успеху обоих корпусов.

Северо-западнее Луги 8 августа началось наступление 4 танковой группы в составе XXXXI танкового корпуса (Райнхардт), который «против собственного желания» на три с половиной недели задержался на Лужских плацдармах Сабека (1 танковая дивизия) и Поречья (6 танковая дивизия). Здесь 1 танковая дивизия (Кирхнер), 36 мотопехотная дивизия (Оттенбахер) и 6 танковая дивизия (Ландграф), а также временно прикомандированная от XXXVIII армейского корпуса 1 пехотная дивизия (Клеффель) и полковая группа 58 пехотной дивизии нанесли удар в северном направлении и, преодолев ряд значительных критических ситуаций и понеся тяжелые потери, между 11 и 14 августа достигли железной дороги Кингисепп (Ямбург) — Волосово. XXXVIII армейский корпус (фон Шаппуи) должен был прикрывать западный фланг в районе Нарвы. Однако взять ее силами одной только 58 пехотной дивизии (Хойнерт) не удалось, ибо эта дивизия была ослаблена переподчинением части ее подразделений.

Таким образом, Группа армий «Север» с тяжелыми боями прорвалась в район Волхова. При этом ей оказала отличную поддержку 1 воздушная армия (генерал-полковник Келлер) в составе VIII авиакорпуса справа и I авиакорпуса слева. Вдали манила цель всех тяжких потерь и лишений — Ленинград. Перспективы прорыва туда были благоприятными. К сожалению, 3 мотопехотную дивизию, которая была откомандирована на решающий левый фланг танковой группы, пришлось 15 августа передать 16 армии в район южнее оз. Ильмень.

16 армия бросила I армейский корпус (генерал фон Бот) вниз по Волхову на Чудово,.где 22 августа была окончательно перерезана железная дорога Москва — Ленинград. По шоссе западнее р. Волхов двинулся XXXIX танковый корпус (генерал Шмидт) в составе 12 танковой дивизии, 20 мотопехотной дивизии и 122 пехотной дивизии, чтобы затем у Чудова на большой шоссейной дороге через Любань и Тосно совершить боевой разворот на Ленинград.

XXVIII армейский корпус (генерал Викторин) в составе 96 и 121 пехотных дивизий упорно пробивался к северу через болотистые леса по обе стороны железных дорог, ведущих в Ленинград через Дно и Лугу, в непрерывной борьбе с противником и топкой грязью. Леса кишели разбитыми под Лугой крупными и мелкими частями советских войск.

XXXXI танковый корпус (генерал Райнхардт), заняв место выведенных из этого района LVI танкового корпуса (генерал фон Манштейн) и 36 мотопехотной дивизии, в составе 1 и 6 танковых дивизий двинулся на запад и после того, как центральная часть Лужской позиции была прорвана с тыла, к 25 августа с боями пробил себе путь к укреплениям Ленинграда. L корпус (генерал Линдеманн) последовал за ним через Лугу, которая была взята 24 августа, а XXXVIII армейский корпус (генерал фон Шаппюи) 18 армии двигался от Нарвы вслед за моторизованными соединениями в непрерывных боях с оставшимися силами противника. 22 августа он форсировал р. Лугу под Ямбургом (Кингисеппом) и с юго-запада атаковал внешнее оборонительное кольцо Ленинграда.

За ним следовал XXVI армейский корпус (генерал Водриг), который отбросил находящиеся в прибрежном районе силы противника в направлении Ораниенбаума, однако не смог овладеть южным берегом Кронштадтской бухты. Здесь ему очень сильно мешал огонь тяжелой артиллерии островной крепости Кронштадт и стоявших там боевых кораблей. Они продолжали вести огонь и после того, как вследствие воздушных налетов сели на мель в мелких водах гавани.

Итак, в конце августа, через 80 дней после начала похода, Группа армий «Север» стояла перед внешним кольцом укреплений Ленинграда. С огромным подъемом командование и войска преодолели сопротивление противника, непогоду, неблагоприятную местность, а также плохие дороги. Награда за все жертвы и лишения, казалось, лежит прямо перед ними. Безотлагательно началась подготовка к штурму Ленинграда.

В то время как 1 армейский корпус пробился до Киришей и здесь тоже перерезал железную дорогу на Ленинград через Мгу, 16 армия нацелила XXXIX танковый корпус и XXVIII армейский корпус на окружение Ленинграда с востока.

8 сентября 424 пехотный полк (полковник Хоппе), приданный теперь 20 мотопехотной дивизии (Цорн), преодолев Синявинскую высоту, смелым ударом захватил Шлиссельбург и завладел южным берегом Ладожского оз. до деревни Липки. Таким образом, здесь была достигнута линия, которая удерживалась до середины января 1943 г. В эти дни между Мгой и Шлиссельбургом возникло знаменитое «бутылочное горло», которое, однако, так и не удалось расширить дальше на восток через Черную речку.

Связь Ленинграда с внешним миром по суше вплоть до Отрадного была таким образом отрезана Невой. На Карельском перешейке севернее Ленинграда финны вновь вышли на свою старую границу 1939 г. по линии Териоки — Раутту — Метсапиртти. Перейти ее посредством наступательных действий финское правительство отказалось — не столько из военных, сколько главным образом из политических соображений, — желая продемонстрировать, что здесь, на старинных русских землях, оно не ставит себе никаких военных целей, а участие финской армии в наступлении на Ленинград — как бы желательно оно ни было для немецкого командования — значительно превосходит ее возможности.

Прорыв оборонительного кольца с юго-запада удался. 11 сентября восточно-прусская 1 дивизия штурмом ворвалась в Красное Село, где некогда находился учебный плац царской гвардии. 122, 96 и 121 пехотные дивизии 16 армии с боями наступали на упорно обороняемые противником укрепления в районе нижнего течения р. Тосны и на р. Ижоре. Приняв на себя основную тяжесть боев, 96 и 121 дивизии форсировали реку и перешли дорогу Ям Ижора — Слуцк.

С юга наступал XXXXI танковый корпус в составе 1 и 6 танковых дивизий, а также 36 мотопехотной дивизии, а с юго-запада — XXXVIII армейский корпус 18 армии в составе 1 и 58 пехотных дивизий. Одновременно к западу от них XXVI армейский корпус сковывал силы противника южнее Ораниенбаума. На восточном краю возникающего «бутылочного горла» восточнее Мги и у Черной Речки тылы наступления прикрывал XXXIX танковый корпус.

К 13 сентября наступавшие прорвали полосу обороны от Красногвардейска (Гатчина) до Ропши. 15 сентября они захватили Пушкин и смогли достичь Кронштадтской бухты между Урицком и Петергофом. Перед ними высились золоченые купола дворцов и соборов бывшего Санкт-Петербурга, дымящиеся заводские трубы, высокие краны верфей и портовых сооружений современного Ленинграда. На улицах стояли брошенные трамвайные вагоны с указателями остановок в центре города. По водной глади сновали пароходы и катера из Кронштадта и обратно. До цели всех немецких жертв и лишений было просто рукой подать.

Та же впечатляющая картина стояла перед глазами командующего танковыми войсками генерала Райнхардта, когда он, находясь на своем наблюдательном пункте, обдумывал план дальнейшего наступления. Советские войска были сильно потрепаны, в бой уже были брошены мобилизованные рабочие заводов и верфей. Немецкие танковые соединения стояли наготове в ожидании приказа к последнему штурму, который должен был принести долгожданный успех.

И вдруг, словно гром среди ясного неба, генерала поразил приказ немедленно оставить холмистую местность и двинуться со своими танковыми силами на юг для выполнения новой задачи. Тотчас же связавшись по телефону с начальником генштаба Группы армий, своим старым сослуживцем генерал-лейтенантом Бренне-ке, Райнхардт доложил ему, какие успехи сулит обстановка и какие возможности будут утрачены. Тот, однако, вынужден был ответить, что командующий Группой войск фельдмаршал Риттер фон Лееб уже сделал аналогичное представление главнокомандующему сухопутными войсками фельдмаршалу фон Браухичу, который придерживается того же мнения. Приказ — несмотря на все контрдоводы — исходит от самого Гитлера. Приказ есть приказ, и следует поторопиться.

С тяжелым сердцем генерал Райнхардт приказал выводить из боя свои танковые дивизии, которые, естественно, нельзя было сразу заменить равноценным числом пехотных. Противник получил передышку и возможность не только вновь завладеть стратегически важной территорией, но более того, как показало будущее, Ленинград был спасен.

Это явилось переломным моментом для Северного фронта, повторением «чуда на Марне». День 16 сентября 1941 г. создал оперативную обстановку, которой суждено было определить весь ход боевых действий в этом районе на протяжении последующих 800 дней. Здесь были связаны большие силы сухопутных войск, воздушного флота, а также военного флота в районе Балтийского моря. И, наконец, бои в этом районе стоили больших жертв в живой силе и технике. Поистине, как сказал Шиллер: «Что от минуты вовремя не взято, того и вечность не вернет!»

Что же произошло? Почему именно Гитлер, который придавал столь большое значение захвату Ленинграда до захвата Москвы, чтобы обеспечить устойчивое положение на своем Северном фронте, в эту решающую минуту поставил палки в колеса фельдмаршалу Риттеру фон Леебу и его генералу — танкисту Райнгар-дту? Не было никаких решающих оперативных причин, которые именно в эти дни требовали бы присутствия 4 танковой группы в другом месте и притом ценой отказа от завоевания Ленинграда. У Группы войск «Центр», по мнению профессиональных военных, нашлись бы, безусловно, другие силы для успешного завершения операции. Этот вопрос подробно разбирается в книге Б. фон Лосберга «В штабе командования Вермахта».

Гитлер решил не захватывать многомиллионный город с ходу, потому что не хотел брать на себя ответственность за снабжение его населения. Как оккупационная сила он в соответствии с международным правом обязан был за это отвечать. А в качестве осаждающего он мог вынудить укрепленный город к капитуляции, уморив его голодом, а также полностью разрушив артиллерийским обстрелом и бомбардировками с воздуха, ибо согласно его воле основанный Петром Великим город должен был исчезнуть с лица земли.

Этими планами Гитлера по дальнейшему руководству операциями вокруг Ленинграда, планами, которые ставили перед фельдмаршалом и его войсками цели не только нецелесообразные с военной точки зрения, но и невыполнимые с точки зрения чисто человеческой, в значительной степени можно объяснить также и то, почему столь выдающийся и твердый полководец, как Риттер фон Лееб, подал в отставку. Правда, ему пришлось оставаться на своем посту еще некоторое время. 20 сентября наступление на Ленинград было окончательно прекращено и началась блокада. Возникла линия окружения, которая до января 1944 г. в основном совпадала с линией фронта, хотя местами в ходе тяжелых боев войска кое-где захватывали или уступали несколько сот или тысяч метров. Первоначальная цель — захват города — так и не была достигнута, ибо наличие водного пути через Ладожское оз., нарушив сплошное кольцо окружения Ленинграда, не позволило взять его измором.

Линия окружения начиналась на южном берегу Ладожского оз., шла от Шлиссельбурга по высокому восточному берегу Невы, где находился более или менее обширный русский плацдарм у Дубровки, до устья р. Тосна юго-западнее Отрадного, оттуда мимо Колпина через захваченные немцами Пушкин и Урицк к Крон-штадской бухте близ входа в Ленинградский порт. На этом фронте шла часто изнурительная позиционная война в окопах, на изрытой воронками местности и в развалинах населенных пунктов. В относительно более спокойные периоды измотанные части могли здесь отдохнуть и набраться сил после боев и позиционной войны в болотистых лесах.

Западнее этого района, под Петергофом, линия фронта снова отклонялась от Кронштадтской бухты и огибала своеобразное раздражающее образование — «Ораниенбаумский котел» — которое тянулось до Ко-порской губы и охватывало территорию почти в 1000 км2. Название «котел» само по себе являлось дезориентирующим, ибо речь шла о плацдарме, который можно было поддерживать артиллерийским огнем и снабжать из Кронштадта. Он постоянно сковывал 3—4 дивизии и в январе 1944 г. стал весьма неприятным трамплином для прорыва немецкого фронта под Ленинградом. Сил для устранения его посредством атаки у командования не было, и ему поневоле приходилось довольствоваться тем, что имелось в его распоряжении после того, как 25 сентября остановилось наступление 291 пехотной дивизии юго-западнее Петергофа.

Противник использовал подаренную ему передышку для реорганизации своих сил. От Ладожского оз. до Ленинграда стояли 55 и 42 армии, в Ораниенбаумском котле — 8 армия. Около тридцати дивизий, более или менее разбитых, были оттеснены в район Ленинградского фронта. Воинские части энергично пополнялись гражданским населением, морская пехота сводилась в бригады, комплектовались сводные подразделения и части ополчения из персонала продолжавших работу фабрик и заводов. Ленинградская промышленность работала главным образом на военные нужды; боеприпасы и танки нередко прямо с конвейера отправлялись в бой. Население бесцеремонно использовалось для прямых и косвенных целей военного командования.

Русские создали несколько плохо обученных дивизий народного ополчения, которые очень скоро понесли большие потери, а также пятнадцать отдельных артиллерийских и пулеметных дивизионов. Кроме того, из Ленинграда было отправлено за линию немецкого окружения 15 тысяч партизан, большей частью членов партии и комсомольцев. Для обороны города и предприятии были созданы рабочие отряды, которые в случае необходимости должны были сменить свой инструмент на оружие. Коммунистическая партия направила в распоряжение Красной армии около 70 тыс. своих членов и 185 тыс. комсомольцев. Для организации гражданской обороны было предусмотрено обязательное число в 200 тысяч человек — мужчин и главным образом женщин, однако к сентябрю 1941 г. была достигнута лишь цифра в 63 тысячи. От полумиллиона до миллиона гражданских лиц ежедневно работало по 12 час. в день на рытье окопов.

От населения Ленинграда, особенно зимой 1941-1942.ru, потребовались неслыханные жертвы, хотя бы только в результате недостатка продовольствия и топлива. Город ни в каком отношении не был подготовлен к осаде и не имел никаких запасов, так что жители вскоре перешли на голодный паек. Эвакуация излишнего населения и предприятий также остановилась вследствие немецкой блокады. При этом из-за нерациональных мероприятий погибло много ценного оборудования.

В конце августа 1941 г. население Ленинграда составляло около 2,5 млн, однако с появлением жителей пригородов и близлежащих деревень, оказавшихся в кольце осады, а также от 400 до 800 тысяч беженцев, пришлось кормить 3,25—3,8 млн гражданских лиц, из которых около 1,2 млн детей и нетрудоспособных нельзя было использовать как рабочую силу. Точных цифр погибших от голода, болезней и обстрела не имеется, но по оценкам они составляют от 0,5 до 1 млн человек.

Несмотря на блокаду, советским властям удалось организовать снабжение через Ладожское оз., хотя в течение первой зимы оно было совершенно недостаточным. До ноября еще продолжалось ограниченное движение судов. Уже в конце ноября начала действовать 30-километровая ледовая дорога через Ладожское оз., по которой шли транспортные колонны (сани и грузовики), а в ледяных укрытиях находились войска охраны, части регулировщиков, а также подразделения по ремонту дороги и транспортных средств. Погрузочно-разгрузочные работы возлагались на гражданское население. До тех пор, пока Тихвин находился в руках немцев, наземный путь до ближайшей железнодорожной станции составлял 380 км по плохим дорогам. Когда русские снова заняли Тихвин, путь этот значительно сократился, а позже с востока к Ладожскому оз. была проложена железнодорожная ветка.

Ледовая дорога проходила вне пределов досягаемости немецкой артиллерии. Движению можно было, правда, мешать посредством немецкой авиации, но прервать его полностью было невозможно. За пять зимних месяцев 1941-1942.ru по дороге было доставлено 271 тыс. тонн продовольствия и 90 тыс. тонн других грузов, которые на станции Ладожское озеро переваливались на железную дорогу, ведущую в Ленинград.

Эта ледовая дорога была жизненной артерией крепости Ленинград. Она обеспечивала не только ограниченное снабжение и эвакуацию, но и широкое оперативное передвижение войск в обоих направлениях. Железная дорога, которая позже была построена параллельно ледовой дороге, теперь больше не используется. Движение достигло наивысшей точки в марте 1942.ru и прекратилось в конце апреля из-за оттепели, а затем в конце мая снова открылась навигация.

Воздушному сообщению между Ленинградом и незанятыми советскими областями помешать также не удалось, и оно сослужило русским большую службу по снабжению и перевозке ценного персонала.

Таким образом, полное окружение Ленинграда по правилам военной осады осуществлено не было. То, на что рассчитывал Гитлер, когда он внезапно отказался от сулящего успех штурма Ленинграда, также не дало результатов. Поэтому Ленинградский фронт до его развала в начале 1944 г. продолжал изматывать силы дислоцированных там немецких войск и оставался изнуряющим фактором в войне против СССР.

Вскоре после того, как русские заметили остановку немецкого наступления, они перешли в контрнаступление сами. Прежде всего в период со 2 до 10 октября они попытались восстановить в районе Урицка и Петергофа связь с Ораниенбаумским котлом по суше. С 21 октября до 22 декабря они неоднократно атаковали в районе Невы, так что немецкая 96 пехотная дивизия, к этому времени переведенная от р. Ижоры к Неве, парашютно-десантные подразделения 7 авиадивизии, срочно доставленные самолетами из Германии, и прибывшая позже 1 пехотная дивизия пережили там очень тяжелые недели и понесли значительные потери. Части таяли в обороне и контратаках при все усиливающемся холоде и в глубоком снегу, но, если не считать относительно небольшого плацдарма у Дубровки, вокруг которого постоянно велись жестокие бои, русские успеха не имели. Попытки высадиться на берегу моря тоже удавалось отражать.

С 3 до 10 октября русские также атаковали собственно кольцо окружения Ленинграда у Колпино, но и здесь без достойных упоминания успехов.

Северной группе 16 армии в это время была поставлена задача прикрывать блокаду Ленинграда на востоке и северо-востоке. Так возник Волховский фронт. Здесь еще примерно девять месяцев маневренная война сменялась позиционной и наоборот. Затем и здесь образовалась линия фронта, которая с незначительными изменениями оставалась стабильной с лета 1942.ru до января 1944 г.

В середине октября 1941 г., до того как Волховский фронт пришел в движение, немецкие силы в районе Волхова дислоцировались следующим образом: граница между 16 и 18 армиями проходила восточнее Луги и Тосно до Невы возле устья р. Тосна. Задача 16 армии значительно превышала ее возможности, ибо она должна была выполнить в сущности три разные задачи:

1) вести бои юго-восточнее оз. Ильмень на Валдайских высотах с тем, чтобы войти в соприкосновение с Группой армий «Центр»;

2) сражаться у р. Волхов, а затем форсировать его и двигаться к востоку и, наконец,

3) прикрывать «бутылочное горло» в восточном направлении у Черной Речки и в западном у Невы.

Лишь 3 декабря 16 армию должны были освободить хотя бы от части этих задач.

В первой половине октября 16 армии была придана 250 (испанская) пехотная дивизия. Эта дивизия являлась добровольным вкладом Испании в знак благодарности за немецкую поддержку в испанской гражданской войне 1936—1939 гг. Здесь, как и там, шла борьба с большевизмом — угрозой безопасности западного мира. Вся дивизия — от ее командира, вначале генерала Муньос-Грандеса, а затем генерала Эстебана Инфантеса — до рядовых пехотинцев и артиллеристов, состояла исключительно из испанских добровольцев, которые после продолжительного участия в боях сменялись новыми добровольцами из Испании. Взаимодействие с немецким командованием осуществляли только немецкие связисты и переводчики. Личный состав носил немецкую форму с краснозолотым гербом на правом плече. По голубой фалангисгской гимнастерке дивизия называлась также «Голубой».

В июле 1941 г. дивизия была укомплектована личным составом в испанских гарнизонах и по железной дороге переброшена на северо-баварский учебный полигон Гра-фенвёр. Здесь она получила немецкое обмундирование, вооружение и снаряжение и была подразделена и обучена по немецким уставам. Когда ее ввели в бой на Волхове, она уже прошла в пешем строю 1000 км по России и привыкла к лишениям и жизни в полевых условиях. «Голубая дивизия» сражалась в районе Волхова с октября 1941 до октября 1943 г., проявив выдающиеся боевые качества и готовность к самопожертвованию сначала на самом Волхове, а затем в горячих точках линии окружения Ленинграда и южнее Ладожского оз. Ее боевые действия не будут забыты до тех пор, пока в памяти остаются бои на Волхове. Ее солдаты, начиная со своего командира, нынешнего заместителя Франко и главнокомандующего армией, до последних боевых товарищей, вернувшихся из десятилетнего русского плена, и сегодня с гордостью носят у себя на родине немецкие награды.

В середине октября в составе 16 армии на Волхове стояли только что прибывшая 250 («Голубая») дивизия добровольцев-испанцев, а между Новгородом и Чудо-вом две трети состава 126 пехотной дивизии. 21 и 11 пехотные дивизии готовились двигаться через Кириши на север. Железную дорогу Кириши — Погостье — Мга охраняла группа Томашки. 254 и 227 пехотные дивизии обороняли восточный фланг «бутылочного горла», 424 пехотный полк стоял еще у Ладожского оз. под Шлиссельбургом, а позиции у Невы защищали 7 авиаполевая (парашютно-десантная) дивизия, а также 1 и 96 пехотные дивизии. В районе Новгород — Чудово сосредоточивались 18 и 20 мотопехотные дивизии, а также 8 и 12 танковые дивизии, которые были сняты с различных участков фронта.

В составе 18 армии Ленинградский фронт удерживали 122 и 121 пехотные дивизии, полицейская дивизия СС, а также 269 и 58 пехотные дивизии, позиции которых образовывали дугу от устья р. Тосна до Урицка на берегу Кронштадтской бухты. Вокруг Ораниенбаумского котла дислоцировался XXVI армейский корпус в составе 291, 93 и 217 пехотных дивизий.

В распоряжении 18 армии находилась также 212 пехотная дивизия южнее Красногвардейска и 2 пехотная бригада СС восточнее его. 285 охранная дивизия обеспечивала тылы армии вокруг Луги, где в необъятных лесах все еще бродило в качестве партизан множество советских солдат, рассеянных в летних боях.

Севернее Ленинграда вдоль старой границы 1939 года, переход которой ими не предусматривался, стояли финские дивизии.

III
Наступательный порыв и стабилизация фронтов Мал. Вишера — Тихвин — Волховстрой — Нева.
Середина октября — конец декабря 1941 г.

После того как немецкое командование окончательно отказалось от непосредственного наступления на Ленинград, оно решило добиться падения этого укрепленного города посредством широкой операции 16 армии, в распоряжение которой были переданы все имеющиеся в наличии силы Северного фронта.

К этому времени весь русский фронт вел наступление на восток. Группа армий «Юг» провела у Азовского моря бои на окружение, двинулась к Ростову-на-Дону и овладела Донецким бассейном. Группа армий «Центр» уничтожила крупные силы противника в боях на окружение Брянска и Вязьмы, чтобы затем перейти к решающему удару на линию Тула — Москва — Калинин. Южная группа 16 армии боролась за овладение Валдайской возвышенностью и должна была поддерживать связь с Группой армий «Центр».

Поэтому было также необходимо перейти в наступление на Волхове в восточном и северо-восточном направлениях. Реку необходимо было форсировать на широком фронте, причем направление главного удара отводилось XXXIX танковому корпусу, который должен был захватить Тихвин, чтобы затем наступать дальше на север и установить связь с финнами, стоявшими на р. Свирь между Онежским и Ладожским озерами.

В случае успеха вышеуказанной операции Ленинград посредством большого внешнего кольца окружения был бы действительно отрезан от всякого снабжения из внутренних районов России и после истощения запасов продовольствия и боевых средств был бы вынужден капитулировать. План несомненно далеко идущий, однако осуществлению его, как и осуществлению всех остальных операций на Восточном фронте поздней осенью и в начале зимы 1941 г., помешали два фактора.

Гитлер, который включился в непосредственное руководство войсками на востоке более активно, чем это соответствовало его реальным возможностям, переоценил силы собственного Вермахта. Для него понятие «дивизия» оставалось постоянной величиной и после того, как она в результате потерь в живой силе и технике лишалась одной или даже двух третей своей боеспособности. Он также в опасной степени недооценил вооруженные силы СССР, чьи находящиеся в Сибири армии высвободились благодаря пакту о ненападении с Японией и чьи человеческие резервы еще далеко не были исчерпаны. Он позволил ввести себя в заблуждение несомненно высокими потерями противника в живой силе и технике в больших боях на окружение. Кроме того, он не представлял себе значения американских военных поставок.

Вторым фактором была необычно ранняя и суровая зима, которая застала Гитлера врасплох, тем более что он считал возможным до ее наступления добиться решительного результата, который дал бы ему возможность без крупных операций дождаться весны на протянувшемся далеко на восток рубеже обороны.

Оба эти фактора оказались настолько весомыми, что зима 1941 — 1942.ru привела немецкие силы Восточного фронта на грань катастрофы, предотвратить которую удалось лишь беспощадными приказами Гитлера, а также крайней твердостью командования и личного состава войск.

Местность, по которой северной группировке 16 армии предстояло вести наступление, была в высшей степени неблагоприятной. Куда ни глянь — лес и болото, болото и лес. Кроме единственной более чем посредственной дороги Чудово — Тихвин через Грузино — лишь скверные полевые и лесные дороги, покрытые глубокой грязью или окаменевшими от мороза ухабами. Никаких поперечных дорог, никакой железнодорожной линии, которые могли бы облегчить снабжение. XXXIX танковый корпус силами двух танковых (8 и 12) и двух мотопехотных (18 и 20) дивизий вел наступление на Тихвин, который после ожесточенных боев был 9 ноября взят 18 мотопехотной и 12 танковой дивизиями, а две другие дивизии обеспечивали фланги, особенно в направлении на юго-восток.

Для обеспечения флангов на юге 126 пехотная дивизия (генерал Лаукс) с приданными ей подразделениями должна была перейти Волхов по обе стороны Ополья и атаковать Мал. Вишеру. Переход был осуществлен 16 октября, а 23 октября после ожесточенных боев была штурмом взята Мал. Вишера. Город удалось удерживать до 20 ноября — до тех пор, пока после четырех недель тяжелых зимних арьергардных боев дивизия вернулась обратно к Волхову.

В конце ноября 61 пехотная дивизия была подтянута к Тихвину частично маршем, частично по воздуху, чтобы высвободить 12 танковую дивизию для использования в маневренных боях.

Противник между тем подтянул далеко превосходящие силы. Под Тихвином он силами шести дивизий атаковал одну немецкую дивизию, так что город был почти окружен. Он оказывал все более сильное давление на фланги Тихвинского клина. В довершение всего, на немецкие войска всей своей мощью обрушилась русская зима, в этом году необычайно ранняя и суровая. Уже в ноябре термометр показывал 40° мороза, а позднее даже -50° и ниже. Немцы совершенно не привыкли к такой температуре. Войска никак не были к ней подготовлены, не имели соответствующего обмундирования, снаряжения и транспортных средств. Гитлер, судя по его осенним приказам, твердо рассчитывал на то, что зимой никаких боевых действий, за исключением операций по прикрытию, не будет. Не считая потерь в боях, в войсках насчитывалось большое количество тяжело обмороженных, а кроме того, часто отказывали двигатели и автоматическое оружие. Все это тяжким бременем легло на доблестные войска. Однако события, произошедшие здесь, под Тихвином, были только началом.

Цель соединиться с финнами на Свири достигнута не была; напротив, 9 декабря пришлось оставить Тихвин. XXXIX танковый корпус вынужден был с большими трудностями и потерями пробиваться обратно к Волхову, чтобы избежать окружения и полного уничтожения.

Группа армий «Север» впервые потерпела чувствительное поражение, которое не привело к катастрофе лишь благодаря мастерству командования и твердости войск. Это произошло вскоре после того, как южный фланг немецких восточных сил понес первое поражение у Ростова-на-Дону, и одновременно с кризисом еще большего масштаба, перед лицом которого оказалась центральная группа войск под Москвой. Кульминационный пункт немецкого наступления на всем Восточном фронте остался позади. Гитлер переоценил как свои силы, так и советские потери в живой силе и технике, а кроме того, пренебрег предостережениями своих военных советников.

В районе среднего течения Волхова по обе стороны Чудова 126 дивизия продолжала наступательные операции в восточном направления на Мал. Вишеру.

В конце ноября севернее 126 дивизии под населенным пунктом Гладь и северо-восточнее его была введена 215 пехотная дивизия, которая вошла в соприкосновение с 20 мотопехотной дивизией. Здесь обе дивизии впервые пережили своеобразие зимних боев против русских. Суровость зимы, ширина полос обороны и недостаток зимнего обмундирования вынудили войска к обороне в опорных пунктах, которые по возможности примыкали к населенным пунктам. Оборона на просматриваемых насквозь позициях была невозможна. Поэтому взводы и роты, а также штабы, обозы и автотранспортные подразделения заняли круговую оборону. Промежутки между опорными пунктами можно было в лучшем случае обеспечивать огнем или разведывательными дозорами. Естественно, это никогда не мешало противнику просачиваться в тыл.

Советская армия далеко превосходила немецкую своей подготовкой и снаряжением для зимней войны при глубоком снеге и низкой температуре. Рациональное, подбитое ватой обмундирование, валенки и меховые шапки защищали солдат от обморожения. Лыжи обеспечивали отдельным частям пехоты повышенную подвижность. Для транспортировки тяжелого оружия и материально-технических средств широко применялись сани. Двигатели грузовых автомобилей и танков были приспособлены к работе при низких температурах, траки танков были более широкими. Все это обеспечивало советским войскам в зимних условиях такую подвижность, какой Вермахт, наученный горьким опытом и понесший большие потери в личном составе вследствие обморожения и в технике вследствие ее отказа, вынужден был постепенно добиваться, но полностью так никогда и не достиг.

Большая подвижность противника в зимних условиях и его численное превосходство снова и снова приводили к окружению немецких опорных пунктов, к их попеременному захвату и освобождению, а также к введению в бой подразделений снабжения и к организации системы конвоев. С этой целью транспортные средства, обеспечивающие снабжение, объединялись в группы, которые прикрывали боеспособные пехотные части, а по возможности также и отдельные танки, главным образом в начале и в конце колонны. Такая система снабжения требовала, конечно, больше труда и времени, но зато выигрывала в надежности. Эта необычная тактика, которую применяла также и Тихвинская группировка, вскоре стала правилом на больших участках Волховского фронта. Войска переняли ее от противника под давлением обстоятельств — ни в наставлениях по боевой подготовке, ни в уставах полевой службы ничего подобного не было.

Совершенно недостаточным на Волховском фронте оказалось также обеспечение командования и войск картами. Имевшиеся карты, особенно масштабом 1:100 ООО и 1:50 ООО, ничего не говорили и только вводили в заблуждение, ибо основывались на устаревших и неточных данных. Часто это были попросту примитивные схемы. Особенно болезненно недостаток карт сказывался на обороне в опорных пунктах. Противник был оснащен картами значительно лучше, ибо в СССР новые карты были засекречены. Лишь с февраля 1942.ru немецкие войска стали получать более пригодные карты, составленные картографическими и топографическими подразделениями Группы войск и армии на основе трофейных карт и воздушных съемок.

Некоторые подразделения 250 (исп.) пехотной дивизии, обеспечивавшей южный фланг, перешли Волхов в восточном направлении и получили боевое крещение в тяжелых боях за Посад, Отенский и Шевеле-во, в то время как другие ее подразделения обороняли Новгород и прикрывали район оз. Ильмень. Об упорстве и храбрости испанских добровольцев свидетельствует тот факт, что 269 пехотный полк (без одного батальона) в боях за Посад и Отенский с середины октября до середины декабря потерял 560 человек. -

После того как мороз снова сделал дороги в какой-то мере проезжими и Волхов тоже замерз, 21 и И пехотные дивизии 1 армейского корпуса перешли в наступление на север по обе стороны Волхова, чтобы через Волховстрой — Званку прорваться к Ладожскому оз. В связи с ударом через Черную Речку со стороны восточного фланга «бутылочного горла» у Шлиссельбурга следовало уничтожить русские силы, стоявшие на южном берегу Ладожского оз. Здесь тоже вдали манила цель — соединиться с финнами на Свири, чтобы замкнуть кольцо вокруг Ленинграда — цель, которая никогда не была достигнута.

Обе восточно-прусские дивизии должны были преодолеть упорное сопротивление противника, занимавшего опорные пункты в болотистых лесах, которые мороз сделал проходимыми. Целями ежедневных атак являлись по возможности еще не разрушенные населенные пункты, в которых можно было найти ночное убежище от снега и холода.

К 18 ноября 1 армейский корпус прорвался так далеко, что Волховстрой, а также мосты и дороги можно было взять под прицельный огонь; кроме того, удалось временно захватить Шум на железной дороге Волховстрой — Мга. Затем наступательный порыв, натолкнувшись на все усиливающееся сопротивление противника, ослабел. Здесь, как и везде, численность войск значительно уменьшилась, ибо с родины не прибывало достаточного количества пополнений. Личный состав рот часто насчитывал всего 25—40 человек вместо положенных по штату 125. Наступление от Черной Речки тоже развивалось не совсем удовлетворительно. Поэтому зимнее сражение под Волховстроем, подобно сражению восточнее Волхова, превратилось в бои за опорные пункты и пути снабжения.

И когда в середине декабря восточнее Волхова XXXIX танковый корпус (генерал фон Арним) был вынужден отойти, противник, подтягивающий из своих неисчерпаемых резервов все новые и новые силы в среднем течении Волхова, местами достиг западного берега, чем поставил под угрозу тыловые связи 1 армейского корпуса. Поэтому 20 декабря согласно приказу начался отход обеих восточно-прусских дивизий, который продолжался до конца Рождества.

Во время боев за Тихвин и Волховстрой порядок управления войсками в Волховском районе сформировался, наконец, более целесообразно. Разграничительная линия между 16 и 18 армиями 3 декабря протянулась от Бабино (западнее Чудова) в северо-восточном направлении до района севернее Тихвина. Нижнее течение Волхова, южный берег Ладожского оз. и верхнее течение Невы вошли теперь в сферу действий 18 армии.

Что касается 16 армии, то XXXVIII армейский корпус (генерал фон Шаппюи) в составе 250 (исп.) пехотнои дивизии, а также 126 и 215 пехотных дивизий дислоцировался по обе стороны верхнего и среднего течения Волхова до района севернее Чудова, тогда как XXXIX танковый корпус (генерал фон Арним) в составе 8 и 12 танковых дивизий, 61 пехотной и 20 мотопехотной дивизий был широко рассредоточен в Тихвинском клине.

1 армейский корпус (генерал фон Бот) в составе 21, 11 и 254 пехотных дивизий, сражавшийся южнее железной дороги Волховстрой — Мга, теперь входил в 18 армию. Здесь восточно-прусская 291 пехотная дивизия была вскоре придана упорно сражавшемуся 1 армейскому корпусу, когда он во второй половине декабря с боями отходил к железной дороге Кириши — Шала — Погостье — Мга.

В «бутылочном горле» дислоцировался XXVIII армейский корпус (генерал Лох) в составе 223 и 227 пехотных дивизий (фронтом к востоку) и 1 и 96 пехотных дивизий (на Неве фронтом к западу), которые тоже упорно оборонялись, особенно у плацдарма Дубровка, где русские силами девяти вновь прибывших дивизий намеревались прорвать кольцо вокруг Ленинграда. С юга Ленинград окружал L армейский корпус (генерал Лин-деманн) в составе 122, 121 пехотных дивизий, полицейской дивизии СС, а также 269 и 58 пехотных дивизий, которым пришлось отражать яростные попытки прорыва, особенно под Колпином.

Ораниенбаумский плацдарм окружал XXVI армейский корпус (генерал Водриг) в составе 212, 93 и 217 пехотных дивизий. В подчинение 18 армии прибыл также легион СС «Фландрия».

19 декабря все немецкие вооруженные силы поразил тяжелый удар. Напряженные отношения между Гитлером и главнокомандующим сухопутными силами фельдмаршалом фон Браухичем настолько подорвали здоровье последнего, что он подал в отставку, которая и была принята. Гитлер сам взял на.себя верховное командование сухопутными силами. В момент тяжелого кризиса на всем Восточном фронте, при том доверии, каким Гитлер тогда пользовался в войсках и в народе, это могло еще быть целесообразным. Гораздо хуже было то, что он, без сомнения способный дилетант, оставил за собой этот пост до конца войны, вместо того, чтобы передать его кому-либо из пригодных для этой цели генералов, каких в его распоряжении имелось вполне достаточно. Отныне сухопутные силы лишались единого руководства, противостоящего Гитлеру. Он единолично в качестве государственного деятеля, главнокомандующего Вермахтом, главнокомандующего сухопутными силами, а иногда и главнокомандующего какой-либо Группой армий, выполнял больше функций, нежели в меру своего разумения и физических сил способен был выполнить. Более того, при случае он не останавливался даже и перед тем, чтобы по проводной связи из своей ставки без всякой надобности вмешиваться в руководство дивизиями, полками и батальонами.

В процессе изменения организации высшего военного управления сухопутными силами происходила также частая замена генералов, занимавших высшие командные посты. Генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб оставил свой пост, но другого применения не нашел. 18 января 1942.ru командование Группой армий «Север» принял генерал-полковник фон Кюхлер, а командование 18 армией — генерал от кавалерии Линдеманн.

Конец 1941 г. принес немецкому командованию серьезные кризисы и заботы. Наступательный порыв, перебросивший дивизии Волховского фронта далеко за Волхов к Тихвину и к нижнему течению реки почти до самого ее впадения в Ладожское оз., исчерпал свою ударную мощь, и они откатились к исходным позициям октября. Напрасны были все потери в людях и технике, напрасен высокий боевой дух солдат. Их силы были истощены до предела, но они остались верны своему командованию

Осталось и сознание того, что противник, располагая далеко превосходящими силами, захватил инициативу. Между оз. Ильмень и Карельским перешейком стояла одна пятая всей Красной армии.

Чего, однако, в тот момент никто еще не знал, так это того, что здесь, в Волховском районе, русские уже не выпустят из рук эту инициативу. Те успехи, которых немецкой стороне еще удавалось добиться — как бы велики они ни были, — оставались второстепенными, так сказать, лишь ударами под занавес с целью ликвидировать опасные вклинения и восстановить прежнюю линию фронта, а отнюдь не с целью навязать противнику свою инициативу в оперативном плане и решить исход войны на Востоке. Такие попытки достались на долю других фронтов, прежде всего Южного. Для командования и личного состава войск это было разочарованием — горьким, когда по радио звучали внеочередные сводки с других фронтов, горьким и тогда, когда сообщалось о тяжелых поражениях, которые они ничем не могли возместить. Фронт в тени, фронт самоотверженного исполнения долга! Его жизнь началась этой лютой зимою с ее ледяными метелями, при температуре 40 и 50 градусов ниже нуля.

IV
Бои в Волховском котле и в котле Погостье
Январь — июнь 1942 г.

В конце 1941 — начале 1942.ru северная группировка 16 армии в составе шести дивизий, в том числе одной танковой и одной мотопехотной, занимала позиции на Волхове от Новгорода через Грузино, где на восточном берегу нами удерживался небольшой плацдарм, до устья р. Тигода. В некоторых местах у русских были плацдармы на западном берегу. Река замерзла и не являлась больше препятствием. Многочисленные болота тоже стали проходимыми для войск, способных передвигаться в зимних условиях.

Начиная от устья р.Тигода через немецкий плацдарм в районе Киришей, вдоль железной дороги Кири-ши — Шала — Погостье и оттуда на северо-запад мимо Воронова и Гайтолова до Ладожского оз. у деревни Липки дислоцировались семь дивизий 18 армии. Их позиции представляли собой прерывистую линию, состоявшую из опорных пунктов, которые еще только с большим трудом строились.

Весь этот фронт от Новгорода до Ладожского оз. не отличался прочностью, ибо не имел ни естественных препятствий, ни оборудованных позиций; он нигде не был сплошным, через него везде могли просачиваться партизаны и способные передвигаться в зимних условиях советские подразделения большей или меньшей численности. Для войск это означало: «Враги вокруг!» Коммуникации, тыловые службы — все подвергалось нападениям. К этому еще добавлялась непривычная дьявольская стужа при полном отсутствии зимнего обмундирования, тогда как противник был удобно одет, привычен к климату, фантастически неприхотлив по части питания и обладал многими другими преимуществами, к счастью, кроме одного — способности использовать эти превосходящие качества для достижения реальных результатов.

Еще шесть дивизий 18 армии окружали Ленинград от Шлиссельбурга вдоль Невы до Отрадного и далее дугой от Красного Бора через Пушкин до Урицка. Здесь строительство позиций и убежищ продвинулось значительно дальше. Три дивизии, занимая сходные позиции, держали в окружении Ораниенбаумский плацдарм. 12 танковая дивизия находилась в распоряжении армейского командования и старалась восстановить свою ослабленную боеспособность.

Однако почти все эти позиции от Новгорода до Ораниенбаума располагались там, где случай остановил бои, где приказ Гитлера «Ни шагу назад без моего разрешения!» заставил фронт стабилизироваться; ни одна оборонительная линия не была проведена с учетом тактических соображений и условий местности. Этот приказ Гитлера был, безусловно, нужен для того, чтобы спасти пошатнувшийся Восточный фронт от катастрофы. Но, когда эта цель была достигнута, нельзя было допустить, чтобы он превратился в непреложную догму, в смерть любого ответственного решения, принимаемого средним или высшим командованием. Из-за этого приказа войска в районе Волхова пострадали точно так же, как и на других фронтах.

В Ленинграде лишения осажденного города-крепости достигли невообразимого уровня; он действительно находился на краю гибели, и потребовалась вся беспощадность и жестокость диктаторской системы, чтобы не считаться с жизнью и смертью сотен тысяч граждан, в том числе женщин и детей. Советские войска тоже сильно страдали от трудностей снабжения и к весне потеряли до 50% своего личного состава. Однако город держался, и его продовольственное снабжение, которое в своей нижней точке составляло всего от 500 до 1200 калорий в день (в зависимости от рода занятий потребителя), постепенно улучшилось, когда советским войскам удалось вновь захватить Тихвин, после чего наземная дорога от конечной железнодорожной станции до озера сократилась на 180 км. В середине января ее даже выдвинули на 60 км к озеру, а в середине февраля, благодаря сооружению дополнительной ветки Кировской железной дороги, она достигла самого берега озера у Кобоны.

Бои, не утихавшие даже во время Рождества, то и дело вспыхивали с новой силой то у Волхова, то у болота Малукса в районе Шалы и Погостья, вследствие чего приходилось снимать отдельные батальоны с Невского фронта. Казалось, однако, что русское контрнаступление с востока с целью освобождения Ленинграда тоже утратило размах и уже не представляет большой угрозы.

Русское верховное командование, сознавая опасность для Ленинграда, приняло решение, используя большие силы, любой ценой деблокировать город. То, что немецкий фронт на Волхове привлек к себе столь значительные советские силы, безусловно существенно облегчило положение ведущей тяжелые бои и неоднократно прорванной русскими немецкой Центральной группы войск. Те силы, которые советское командование ввело и израсходовало при своем наступлении на Волхове, не добившись здесь решающего успеха, могли бы оказать значительное влияние на исход операций Группы войск «Центр». Сталин совершил ту же ошибку, что и Гитлер, — он хотел наступать везде и потому не добился решающей победы нигде.

Сталин приказал создать новую группу войск, так называемый Волховский фронт, в составе вновь подтянутых мощных сил. 2 ударная армия, которую ввели между 52 и 59 армиями, включала способные передвигаться в зимних условиях, специально обученные отборные подразделения. Кроме восьми стрелковых дивизий в ней было восемь ударных бригад, в каждую из которых входило по три батальона, по одному артиллерийскому и одному минометному дивизиону, и кроме того, еще десять лыжных батальонов. Остальные части подтягивались вслед за ними. Им противостояли части двух дивизий, принадлежавших XXXVIII армейскому корпусу, сильно потрепанные в предыдущих боях — 126 дивизии справа и 215 слева. Цель советского массированного удара была оперативной. Перейдя Волхов и шоссе Новгород—Чудово, 2 ударная армия должна была углубиться в лесисто-болотистую местность, где уже не ожидалось никакого немецкого сопротивления, пройти севернее Луги, через Ямбург ударить на Нарву и таким образом отрезать всю 18 армию от снабжения, чтобы, подтянув дополнительные силы, уничтожить ее между Волховом и Кронштадтской бухтой, то есть у ворот Ленинграда. Таков был общий замысел, и многое говорило в пользу того, что он может осуществиться, ибо советской стороне было известно о слабости немецких частей Волховского фронта, о незначительности тактических резервов обеих дивизий, об отсутствии у 18 армии какого-либо достойного упоминания оперативного резерва; известно было и то, что остальной упорно сражающийся фронт, не может дать ей вообще никаких резервов. Единственной ошибкой этого расчета было лишь то, что он не учел твердости немецкого командования и, что еще важнее, бесконечного упорства и боеготовности немецких солдат всех воинских званий и родов войск, которые сделали невозможное возможным, а возможное невозможным.

Сражение, которое разгорелось 13 января 1942.ru после нескольких разведывательных атак, прощупывающих силы противника, то с нарастающим, то с ослабевающим ожесточением продолжалось до 27 июня 1942.ru Атаки сменялись контратаками, кризисы неслыханной напряженности, людские страдания и лишения невероятной силы тяжким грузом давили на командование и войска.

Это было сражение за Волховский котел, который также назывался «Власовским» по имени последнего русского командующего этой армией. Власов, считавшийся особенно способным генералом, в конце этого сражения попал в немецкий плен. В плену он внутренне отказался от советской системы и возглавил русских солдат, готовых сражаться с большевизмом на стороне немцев. Гитлер не сумел правильно оценить возможности офицеров и солдат Власова и использовать их в боевых действиях. После войны Власов и несколько сотрудничавших с ним генералов трагически окончили свою жизнь на виселице в Москве. Тяжелая участь постигла также его офицеров и солдат, которые в 1945 г. были выданы советским властям.

Зимнее сражение на Волхове привело 18 армию на грань катастрофы, которую можно сравнить с катастрофой под Сталинградом, тем более, что бои за котел Погостье, возникший севернее шоссе Чудово — Тосно, были и по времени и оперативно включены советским командованием в его план боевых действий и умножили количество очагов кризиса.

Сражение это было также и оперативно связано с советскими атаками против совершенно разобщенных и лишь частично связанных между собой фронтов между оз. Ильмень и Орлом, то есть в районах действий южной группировки 16 армии и Группы армий «Центр».

Это страница неувядаемой славы 18 армии, начиная от ее командующего, генерала Линдеманна, до последнего рядового пехотинца, артиллериста, радиста и шофера полевой кухни, которые вели оба сражения до полного успеха оборонительных боев.

Мольтке определил стратегию как систему чрезвычайных мероприятий. Так вот, здесь все, вплоть до руководства самой незначительной стычкой, представляло собой систему чрезвычайных мероприятий. Недостаток резервов у 18 армии, чьи соединения все до единого были введены в действие, потребовал чрезвычайных мероприятий уже в первые дни и во всевозрастающей степени требовал их позже.

Вполне естественно, что солдат охотнее всего сражается «в своей компании», то есть в своей части, сформированной по штатам военного времени, начиная с роты и вплоть до дивизии. Здесь, среди знакомых начальников, соседей и налаженных тыловых служб, он чувствует себя на месте. Он знает, кого можно выругать, когда что-то не клеится, и знает, что в конце концов все опять придет в порядок. Он знает, что его успехи найдут здесь признание, что полевая почта доставит ему письма с родины, и знает, как о нем позаботятся, если он будет ранен.

Командиры батальонов, полков и дивизий тоже предпочитают руководить собственными частями, ибо знают качества и возможности подчиненных им командиров и подразделений. Разумеется, единообразная подготовка офицеров и солдат сухопутных войск обязательно включает отработку взаимодействия смешанных соединений, но в данном случае речь идет не об этом.

Тяжелое положение с каждым днем все больше вынуждало прибегать к мероприятиям, которые не пользовались популярностью ни у кого и получили в войсках прозвище «работа холодного сапожника». И все же для преодоления этих кризисов, да в сущности и для спасения всего Волховско-Ленинградского фронта не было иного выхода, кроме пресловутой «работы холодного сапожника», ^и главнокомандующий со своим штабом на Сиверской отлично выдержали этот экзамен.

Командование очень скоро вывело с фронтов, которые в данный момент не подвергались атакам, отдельные штабы, батальоны, батареи и роты, бросило их в образовавшиеся бреши, создало бригады, боевые группы и подгруппы с переменным численным составом. Штабы некоторых полков командовали на Неве, в то время как отдельные подразделения их батальонов сражались у Волховского котла и в районе Погостья; встречались такие артиллерийские полки и саперные батальоны, чьи отдельные батареи и роты были разделены точно таким же образом. Части самых разных дивизий сражались вместе; в некоторых боевых группах были перемешаны немецкие, испанские, голландские и латышские батальоны.

Трудности взаимодействия между чужими соединениями усугублялись еще и трениями из-за различия языков и национальных характеров. Но благодаря доброй воле всех сторон и они в конце концов преодолевались.

Солдаты обозов и тыловых служб днем и.ночью сражались с оружием в руках, когда везли боеприпасы и продовольствие на передовую в опорные пункты или занимали круговую оборону на своих складах, а также когда их собирали в сводные подразделения и бросали в бой, чтобы закрыть бреши. Казначеям и оружейным мастерам тоже приходилось браться за карабины и фанаты, чтобы показать, что они еще не забыли дни своей активной солдатской службы.

Отпускников и личный состав пополнений снимали с поездов, объединяли в импровизированные части и бросали в бой. Маршевые батальоны из запасных частей сухопутной армии с трудом восполняли потери уничтоженных дотла подразделений. Солдаты дивизий охраны и тыловых служб, ветераны первой мировой войны бросались в бреши и яростно сражались, как в былые дни во Фландрии или под Верденом.

Сражение в Волховском котле удалось выдержать лишь благодаря этой постоянно действовавшей системе чрезвычайных мероприятий. Войска и командование проклинали все на свете, но, сжав зубы, держались. Они знали, что преодолеть опасность можно, лишь сражаясь буквально до последнего, и они действительно бились из последних сил, и командующий 18 армией мог положиться на своих солдат в котлах Волхова и Погостья. Особенно велики были потери офицеров и унтер-офицеров, которые своим примером воодушевляли солдат. Батальоны и роты нередко меняли своих командиров в течение нескольких дней. Врачи и санитары всех воинских званий делили все опасности с солдатами, самоотверженно и неустанно оказывая им помощь.

Из оккупационных войск, находившихся во Франции, была доставлена еще одна пехотная дивизия — 225 (фон Бассе). Ее пришлось без всякой акклиматизации бросить из мягкого климата в лютую стужу утонувших в снегу дремучих Волховских лесов, ибо людей не хватало, и она, конечно, понесла особенно большие потери обмороженными.

Предстоящее массированное наступление русских не было неожиданным для немецкого командования. Воздушная разведка, особенно наблюдение за движением по железной дороге, а также радиоперехват дали возможность обнаружить подготовку к нему. Сражение началось у Волхова в полосе XXXVIII армейского корпуса и на стыке 126 и 215 пехотных дивизий 13 января, после того, как в предыдущие дни было отражено несколько разведывательных атак. Советские бригады и дивизии, значительно превосходившие силы немцев, после мощного артиллерийского и минометного огня бросились в атаку через скованную крепким льдом реку на слабые позиции обороняющихся. Способные передвигаться в зимних условиях части просачивались в брешь и закреплялись в ближайшем тылу, атаковали долговременные оборонительные сооружения и огневые позиции с тыла и нарушали движение к фронту.

От района восточнее Подберезья до Дымно фронт в последующие дни был прорван, хотя отдельные оплоты еще противостояли захлестывающим волнам наступления. Наступление произвело эффект, подобный прорыву плотины, когда вырвавшиеся из оков потоки воды через образовавшиеся бреши заливают огромные пространства, и точно так же, как при подобном стихийном бедствии, решающий пункт находился у разрушенной «плотины». Как ни странно это звучит, исход боя решался не в глубине территории, не в лесах, куда проникли наступательные клинья противника — какими бы угрожающими они могли бы показаться — а на передовых позициях у Волхова и у шоссе Новгород — Чудово, то есть у населенных пунктов Мясной Бор, Мостки и Спасская Полисть. Это ясно поняло командование Группой армий «Север», которое соответственно организовало свои контрмероприятия. Это поняли также солдаты и унтер-офицеры, которые с особенной храбростью и упорством сражались здесь за каждый квадратный метр земли.

Советское командование, несмотря на все свои усилия, явно недостаточно серьезно отнеслось здесь к немецкому сопротивлению и положилось на эффективность своего удара в глубину, вместо того, чтобы сначала наступать по обеим сторонам шоссе на север и на юг.

Решающее значение имело то, что 126 и 215 пехотные дивизии с постепенно придаваемыми им подкреплениями удержали угловые опоры восточнее Подберезья и у «пальца» Дымно на Волхове и сузили здесь район прорыва на 30 км. Это создало основу для обороны на шоссе у Земтицы и Мал. Замошья на юге, а также у «рукава» возле Спасской Полисти на севере, тем более что Мясной Бор и Мостки в тяжелейших условиях смогли держаться как окруженные опорные пункты. Здесь в конечном счете должна была решиться судьба сражения на Волхове. Узкий прорыв противника на шоссе затруднял его снабжение и по мере углубления ударного клина его мощь все более ослаблялась. Советские войска много раз пытались новыми силами захватить эти угловые опоры, однако успеха не добились.

Для 16 армии теперь стало уже невозможно надлежащим образом командовать дивизиями, сражающимися севернее места прорыва, а также снабжать их. Группа войск «Север» сделала из этого соответствующий вывод и 22 января приказала установить новую границу между 16 и 18 армиями. Она проходила в центре района прорыва, так что 215 и 61 пехотные дивизии отошли к 18 армии, а 16 армия теперь вела операции только южнее места прорыва. С 23 февраля генерал Линдеманн принял фронт до оз. Ильмень. Теперь руководство на всем поле боя сосредоточилось в одних руках. К этому моменту сформированные по штатам военного времени соединения давно были перемешаны друг с другом и переделены. (Приложение показывает, на какое большое число боевых групп, подгрупп, бригад и т. п. они в силу необходимости раздробились. См. стр. 121, пункт д)

В то время как в районе обеих угловых опор были доставлены и брошены в бой новые подкрепления, — на юге испанцы, фламандцы, голландцы и части 58 пехотной дивизии, на севере 61 пехотная дивизия, только что переброшенная из Франции 225 пехотная дивизия, а также части 20 мотопехотной дивизии, 21 и 96 пехотных дивизий, — наступательный ударный клин противника к концу января продвинулся вперед до железной дороги Новгород — Ленинград. В феврале советским войскам удалось расширить котел до Оредежи, где против них были брошены части 285 охранной дивизии (генерал барон фон Плото). В тяжелых боях они отбросили противника от Пристани через Филипповичи, Волкино и Паншино назад на северо-восток и — хотя и с переменным успехом — крепко удерживали свои опорные пункты, которые постепенно возводились на широком прерывистом фронте. Передовые наступательные части русских прорвались до района южнее Каменки и Любани, достигли железной дороги Чудово — Ямбург и местами ее перешли. Навстречу им бросились части 291 пехотной дивизии, а также смешанные соединения, обозы, сводные подразделения и строительные батальоны.

Опаснее всего развивалось русское наступление в направлении на Любань. Западнее этого города в конце февраля создалась угроза для шоссе Тосно — Чудово, от которого зависело все снабжение войск, расположенных севернее района прорыва вплоть до Киришей. Если бы этот удар удался, то рухнула бы вся северная угловая опора. Здесь русскому натиску противостояла группа Эндрес, части 212 пехотной дивизии и другие наскоро собранные подразделения, которые 24 февраля отбросили русских от шоссе настолько, чтобы снабжение могло продолжаться, уничтожили одну из прорвавшихся групп и к 3 марта оттеснили противника обратно к железной дороге Чудово — Ямбург.

Район прорыва противника имел около 70 км в глубину. Советское командование бросало в бой все новые силы — стрелковые дивизии и бригады, лыжные бригады, кавалерийские дивизии и тяжелую артиллерию. Командующих и генералов то и дело отзывали, заменяя их новыми, от которых ожидали решающего успеха. Так к руководству в котле, внутренний фронт которого имел теперь протяженность свыше 200 км, пришел и генерал-лейтенант Власов.

Однако высшая точка опасности для 18 армии еще не наступила. До сих пор советское командование на фронте между Киришами и Ладожским оз. во всевозрастающей степени сковывало немецкие войска, которые приходилось снимать с Невского участка фронта. При этом предпринимались мелкие и крупные атаки, а также просачивание соединений сквозь слабые немецкие позиции у железной дороги Кириши — Шала — Погостье. Эти атаки в тяжелых боях отбивались частями 11, 96 и 269 дивизий.

Теперь советское командование сосредоточило в районе Шала и Погостье двенадцать дивизий с 200 зимостойкими танками Т-34, чтобы этими силами взломать немецкую оборону у железной дороги и прорваться в направлении на Любань, то есть вместе с силами, находящимися в северной части Волховского котла, предпринять наступление на флангах с целью охвата. Это была, конечно, уже более скромная цель, чем наступление в направлении на Ямбург, но и она представляла достаточную опасность, ибо должна была привести к разгрому немецкой обороны во всем районе Мостки — Дымно — Кириши до Погостья.

Для этого советское командование наметило направление главного удара 2 ударной армии в район южнее Любани, причем для прикрытия флангов и тыла в Волховский котел были подтянуты части 52 и 59 армий. Таким образом здесь были введены в бой четырнадцать стрелковых дивизий, три кавалерийские дивизии, семь бригад, пять полков тяжелой артиллерии и одна танковая бригада.

Сражение за район Погостье началось 9 марта 1942.ru и продолжалось с неослабевающей силой добрых три недели. Это были тяжелые бои, сначала на железной дороге у станций Шала и Погостье, а затем в глубине района у «Звезды Мерседеса» и у населенных пунктов Кондуя, Сенино, Клостердорф, Виняголово, Дубовик и Липовик.

Здесь, вдоль железной дороги, опять возникло нечто подобное двум угловым опорам прорванной плотины. Эти опоры, держась с железным упорством, сузили район прорыва настолько, что противник не смог найти путь снабжения через болотистый лес, в котором лишь изредка попадались населенные пункты. Этими угловыми опорами являлись железнодорожная насыпь северо-западнее Посадникова Острова и железнодорожная насыпь западнее станции Погостье. Попытки русских посредством фланговых ударов в районе Виняголово в апреле разрушить угловую опору у станции Погостье были сорваны благодаря упорному сопротивлению обороняющихся — частей 96 и 223 пехотных дивизий, а также 5 горно-егерской дивизии.

С середины апреля и в мае противник пытался из котла Погостье захватить район в юго-восточном направлении, чтобы отрезать «Каплю шампанского» близ Киришей. Здесь его остановили части 11, 21, 93 и 217 пехотных дивизий.

Правда, 54 советской армии удалось совершить одно вклинение, но она не смогла развить его в прорыв на Любань. Она захватила 400 кв.км болотистого леса, но там не было ни крупных населенных пунктов, ни железных и шоссейных дорог. Поэтому, несмотря на потерю территории, борьба за котел Погостье оказалась успехом немецкой обороны и внесла решающий вклад в победу в сражении за Волховский котел.

Еще меньшего успеха добилась 2 ударная армия. Все атаки с целью расширения района вклинения — в южном направлении на Подберезье и в северном у «рукава» Спасской Полисти на Чудово, у северного кольца окружения в районе Кривино и Апраксин Бор, на железную дорогу Чудово — Ямбург у Красной Горки — Макарьевская пустынь потерпели неудачу, натолкнувшись на сопротивление немецких частей, собранных в группу Хенике (командира 61 пехотной дивизии).

Вклинившиеся подразделения снова и снова отрезались и уничтожались. Здесь сражались части 61, 81, 96, 212, 215 и 254 пехотных дивизий, 18 и 20 мотопехотных дивизий, полицейской дивизии СС и других соединений. Здесь командовали такие офицеры, как полковник Шайдис, который погиб в апреле; полковник Кёхлинг, полковник Франкевиц, подполковник Хойн и многие другие испытанные командиры.

Исход борьбы за Волховский котел решался и решился, однако, на шоссе между Подберезьем и Спасской Полистью. Только здесь можно было отрезать вклинившегося противника от его тыловых коммуникаций. Эта мысль владела немецким командованием и войсками. Ее последовательное и самоотверженное осуществление принесло заслуженную победу.

Когда на севере еще бушевал бой за район Погостье, части 1 армейского корпуса, во главе с полицейской дивизией СС, 15 марта западнее Спасской Полисти атаковали пути снабжения противника. С юга им навстречу двинулись части XXXVIII армейского корпуса, а также 58 пехотная дивизия с частями 126 и 250 (исп.) пехотных дивизий. В длившейся целыми днями борьбе с противником и глубоким снегом, 19 марта возле пресловутой просеки «Эрика» удалось соединить оба ударных клина. Кольцо вокруг Волховского котла было впервые замкнуто. Правда, к концу марта противнику еще раз удалось открыть здесь путь снабжения, но проход был ограничен всего тремя километрами по обе стороны просеки «Эрика». Даже постройка двух полевых железных дорог через прорыв не могла уже обеспечить снабжение 180 тысяч человек, находящихся в котле.

«Рукав» (Просека, идущая с востока на запад в горловине прорыва у Мясного бора. Узкий выступ фронта), простиравшийся от Трегубова на юг до Мостков, имел длину 20 км, но нигде не превышал 3—4 км в ширину. Он везде простреливался вражеской артиллерией и тяжелым пехотным оружием и подвергался атакам штурмовых групп и просачивающихся подразделений. У входа в него стоял знаменитый щит: «Здесь начинается задница мира».

Этот «рукав», называвшиеся также «пальцем», русские все время пытались ликвидировать атаками с обеих сторон. Несмотря на начавшуюся оттепель и период бездорожья, их усилия не ослабевали. 29 апреля 59 армия предприняла наступление с востока на узком участке севернее Мостков, бросив в бой семь полков и две танковые бригады. Одновременно с запада из котла атаковали четыре дивизии. Возникала опасность прорыва. Обороняющиеся предприняли контрудары через болота и воду. Стрелка весов долго колебалась, но безграничная храбрость и самоотверженность обороняющихся победили.

13 мая прорвавшиеся русские полки были окружены и в основном уничтожены, а старая линия обороны вновь восстановлена. Таким образом исход боев был предрешен. Советское командование сделало из этого надлежащие выводы и приказало очистить Волховский котел. Оно вывело XIII корпус из северо-западного угла и рассредоточило направление главного удара 2 ударной армии южнее Любани. Прежде всего через брешь у просеки «Эрика» были выведены тяжелая артиллерия и подразделения снабжения.

Командование 18 армией очень скоро обнаружило, что начался отход, и со своей стороны приказало провести контратаку, чтобы уничтожить в котле как можно больше войск противника. По грязи и местами тающему снегу войска 22 мая предприняли наступление на отходящего противника и 30 мая перешли участок Рована (на полпути между Любанью и Спасской Полистью). Таким образом, котел был сокращен до размеров 20 х 20 км. В тот же день 20 мотопехотной дивизии вместе с частями 1 пехотной дивизии с севера и 58 пехотной дивизии с юга удалось закрыть брешь у просеки «Эрика» и создать отсечную позицию шириной 2 км и глубиной 1,2 км поперек советских коммуникаций.

Хотя, теперь исход операции был уже решен, однако вследствие упорства и выносливости русских, а также вследствие неблагоприятных условий местности потребовалось еще четыре недели боев, чтобы окончательно очистить котел. Шаг за шагом наступающие немецкие дивизии с боями продвигались вперед по всем направлениям. В разных местах на отсечной позиции у просеки «Эрика» то и дело возникало критическое положение. Здесь части восьми русских соединений, почти ежедневно атакуя с запада силами от четырех до шести полков, пытались осуществить прорыв, в то время как части 59 армии атаками с востока должны были взломать отсечную позицию.

В период со 2 до 26 июня от семи до десяти полков при поддержке сильного артиллерийского и минометного огня снова и снова штурмовали отсечную позицию. Часто казалось, что прорыв вот-вот будет осуществлен. Кое-где случайно удавалось просочиться слабым группам русских без тяжелого оружия. Но в конце концов отсечная позиция удержалась.

К концу июня организованное сопротивление 2 ударной армии, раздробленной на отдельные котлы, прекратилось. 26 июня сражение, начавшееся 13 января, окончилось.

Шесть стрелковых дивизий и шесть бригад были уничтожены, еще девять соединений были в основном или частично разбиты. В руки немцев вместе с другими высшими командирами попал генерал Власов. Русские оставили в руках победителя 649 орудий, 171 танк, около 33 ООО пленных, а общие их потери в котле по оценке штаба 18 армии составили свыше 130000 человек.

Существенным результатом сражения было, однако, то, что попытка освобождения Ленинграда не удалась. На Волхове отвоеванная противником территория представляла собой узкую полосу болотистого леса на западном берегу реки восточнее шоссе по обе стороны Спасской Полисти. Несмотря на отсутствие ценных коммуникаций, это все же был плацдарм, которого советское командование много раз домогалось. Другой отвоеванной русскими территорией был котел Погостье, который постоянно сковывал на 3—4 немецких дивизии больше, чем сковала бы прямая линия фронта между Посадниковым Островом и Погостьем. Для немецкого командования это было неприятно, но ввиду отсутствия железных и шоссейных дорог эта местность не являлась трамплином для опасного главного удара советских войск. 22 мая удалось ликвидировать вторжение противника в районе Липовик на восточном краю котла Погостье. Летом планировалось немецкое наступление с целью очистки котла Погостье, однако от него снова отказались, так как на первый план выступили более важные планы — операция «Северное сияние», подготовка к наступлению на Ленинград в сентябре.

На Неве в конце апреля в результате атаки был также очищен русский плацдарм в районе Дубровки.

Таким образом был, наконец, создан прочный фронт, который в основном до января 1944 г. отрезал Ленинград по суше с востока. За полгода этих тяжелых боев немецкие силы были тоже значительно истощены. Эшелоны с пополнением с родины должны были постоянно восполнять потери убитыми, ранеными и обмороженными. Сражающиеся дивизии бессменно оставались на передовых позициях, и отдыхом служило лишь перемещение на более спокойный участок фронта. Если какая-либо дивизия могла хоть раз вывести с передовой один из своих батальонов для отдыха и переподготовки, это уже много значило, но дивизии большей частью делали это неохотно, ибо всегда существовала опасность, что этот батальон у нее отберут и бросят в какую-либо горячую точку в расположении другого соединения.

У всех дивизий число батальонов в полках давно уже сократилось с трех до двух. Недостающих третьих батальонов большинству дивизий не возвращали, так как пополнений не хватало, и к тому же Гитлер предпочитал создавать новые дивизии вместо того, чтобы непрерывно поддерживать в полном составе старые, испытанные в боях с противником соединения. Войска неохотно мирились с таким порядком, считая его нецелесообразным, ибо постоянно ощущали недостаток резервов, столь необходимых им для пополнения и переподготовки.

V
Первое Ладожское сражение Лето 1942 г.

В то время как немецкий Восточный фронт с мая 1942.ru начал широкое наступление на юге на Кавказ и Волгу, а 16 армия вела изнурительные бои за Демянский котел, 18 армия на всем своем фронте перешла к позиционной войне.

Даже после того, как стихли бои, жизнь войск на этих позициях, которые во многих случаях еще надо было построить, оставалась тяжелой. Пехота, саперы, противотанковые части, артиллерийская разведка непрерывно находились в соприкосновении с противником, иногда в одной или нескольких сотнях метров от него, постоянно под огнем снайперов, пулеметов, минометов, «сталинских органов» и артиллерии. Вылазки своих и вражеских разведгрупп сменяли друг друга.

Позиции лишь частично были оборудованы окопами и блиндажами. На Волхове и в котле Погостье почвенные воды не позволяли вести земляные работы, и поэтому приходилось довольствоваться блокгаузами, заборами со смотровыми щелями и жердевыми гатями.

Сводки Вермахта лишь скупо сообщали об этом фронте. Он оставался в тени. Однако и здесь ежедневно были жертвы. Например, в августе 1942.ru, согласно одной из записей полкового журнала 284 пехотного полка 96 пехотной дивизии, при отсутствии «значительных боевых действий» потери убитыми и ранеными составили 12%.

Прежде всего необходимо было восстановить численный состав соединений по штатам военного времени. Поскольку почти все дивизии участвовали в боях, это потребовало длительной и многократной перестановки взводов, пока каждый батальон и каждая батарея снова не заняли свое место в соответствующем полку. Эти мероприятия продолжались до августа.

Начиная с зимы, за линией фронта, в «тыловом районе армии» и дальше, вплоть до самых границ Рейха, создавалась всеобъемлющая система тыловых служб. За всю эту систему отвечал начальник тыла 18 армии со своим штабом, а также генерал, командующий группами прикрытия непосредственно примыкающей территории, и главнокомандующий прифронтовым районом 101 генерал Франц фон Рок с охранными дивизиями 207 (фон Тидеманн), 281 (Байер) и 285 (барон фон Плото) с главной полевой комендатурой, полевыми комендатурами, комендатурами гарнизонов и многими другими подразделениями.

Через дивизионные медицинские пункты и полевые госпитали катился поток раненых и больных, которые на грузовиках, вспомогательных и полностью оборудованных санитарных поездах отправлялись в госпитали в Прибалтийские страны и на родину. В особо тяжелых случаях, требовавших срочной операции, и для транспортировки раненых из котлов использовались также самолеты. Большая часть дивизий устроила себе дома отдыха в Прибалтике, где им помогало дружественное население. Такие дома отдыха находились на Рижском взморье, в Ревеле, Феллине, Тойле, Вырице и в некоторых других местах. Здесь «служба» заключалась лишь в том, чтобы есть и спать, здесь претворялась в жизнь извечная мечта солдата — «Больше музыки и меньше начальства!». Работавшие здесь медицинские сестры своими заботами заслужили искреннюю благодарность солдат.

Часть лошадей, даже ценой снижения подвижности войск, уже в первую зиму была переправлена в зоны Таллинн, Вильянди отдыха вплоть до Эстонии и Латвии по обе стороны Двины, где была возможность их лучше кормить. Однако и здесь падеж от недостатка кормов был очень велик. Работавшие в обозах и подразделениях снабжения добровольцы — частично из населения Прибалтики, частично из перебежчиков и военнопленных — высвобождали все большее количество бойцов для фронта.

Переделанные на нормальную колею железнодорожные линии обеспечивали доставку продовольствия, боеприпасов, горючего, полевой почты, материально-технических средств, а также отправку раненых, порожняка и подлежащей ремонту техники. Большое значение для солдат имело регулярное движение поездов с отпускниками между Вирбалленом и Красногвардейском. Четкая система плацкарт обеспечивала справедливое распределение краткосрочных отпусков. Одетые в синюю форму железнодорожники Рейхсбана, верные долгу, бесстрашно водили поезда и по кишащим партизанами районам и по участкам путей, подвергавшимся нападению с воздуха.

Строительные группы, в которых использовались пленные, строили и содержали в исправности дороги, мосты, гати и полевые железные дороги.

Непосредственно в тылу армии были созданы склады продовольствия, боеприпасов, горючего и обмундирования, склады для хранения оружия, оборудования для саперов, связистов, санитаров, а также автомобильных запчастей. Работали ремонтные мастерские, пекарни, бойни, молочные фермы, прачечные, бани, вошебойки, солдатские клубы и т. п. Лесопилки использовали лесные запасы страны для строительства оборонительных сооружений и убежищ.

Широко разветвленная сеть проводной связи обеспечивала телефонную и телеграфную связь, которая дублировалась радиосетью.

Части охранных дивизий, а также эстонские и латышские полицейские соединения охраняли тыл от партизан, которые причиняли всевозможный ущерб, особенно с 1943 года, хотя и не в такой опасной степени, как в районе действий 16 армии и Группы войск «Центр».

Все эти разнообразные задачи начальника тыла армии с подчиненными ему службами, а также деятельность командиров тылового армейского района между Волховом и Ленинградом являлись неотъемлемой составной частью и предпосылкой для боевых действий войск. Нельзя не упомянуть также мероприятия по управлению районом и снабжению населения.

Немецкая сторона еще раз провела подготовку наступления на Ленинград. На направлении главного удара должна была действовать испытанная в боях за укрепленные районы 11 армия под командованием фельдмаршала фон Манштейна. Ее дивизии и осадная артиллерия многочисленными эшелонами перебрасывались в Ингерманландию из Крыма. Войскам, которые теперь, в условиях уже рассредоточенных операций, лучше было бы отправить на Кавказ и в Сталинград, надлежало осуществить наступление, остановленное в сентябре 1941 г., когда еще легко было добиться успеха, но для которого в настоящий момент не было оперативной необходимости. Это новое, без сомнения, ошибочное решение Гитлера несколько месяцев спустя привело к тяжелым последствиям под Сталинградом. Наступление это, получившее кодовое название «Северное сияние», должно было начаться 14 сентября и проводиться через Неву, минуя самый город, чтобы избежать тяжелых потерь в уличных боях. Таким образом, предполагалось осуществить сплошное окружение, которое должно было привести к падению этой осажденной крепости.

После неудачи на Волхове советское командование поставило перед собой значительно более скромные задачи. Уже не уничтожение всей 18 армии посредством удара в направлении Ямбург — Нарва, уже не разгром всего Волховского фронта посредством наступления на флангах с целью окружения в направлении на Любань, а всего лишь удар через узловую железнодорожную станцию Мга вдоль Кировской железной дороги к Неве в районе устья р. Тосна, чтобы осуществить связь с Ленинградом по суше. Станции Мга, находящейся у основания Шлиссельбургского «бутылочного горла», теперь суждено было оставаться целью советского командования в течение ближайших полутора лет.

Советское командование не без оснований ожидало немецкого наступления на Ленинград после того, как 11 армия (фон Манштейн) в жестоких боях захватила Севастополь в Крыму и приобрела богатый опыт в боях за укрепленный район.

У плацдарма Кириши, где в основном действовали восточно-прусские дивизии, все лето не было покоя. Снова и снова приходилось отбивать советские атаки. В районе Грузино и у русских плацдармов западнее Волхова тоже постоянно шли местные бои.

Согласно советскому плану Кириши должны были стать прелюдией к массированному применению тяжелого оружия. Три полка артиллерии РГК, четыре танковые бригады вместе с соединениями VI гвардейского стрелкового корпуса бросились на немногочисленные батальоны 11 и 21 пехотных дивизий, которые здесь сменяли друг друга. Сражение, начавшееся 5 июня 1942.ru года, в период с 21 июля по 2 августа достигло своей высшей точки. Когда 20 августа бои утихли, плацдарм на изрытой воронками местности стоял, как и прежде; был уничтожен 171 вражеский танк, из них большая часть в ближнем бою. Для советского командования Кириши были всего лишь предварительным боем запланированного на лето сражения.

Накануне первого Ладожского сражения, после реорганизации полос обороны корпусов и прибытия первых штабов и дивизий из Крыма, силы 18 армии 23 августа располагались следующим образом:

На Волхове, начиная от Новгорода на север, по обе стороны Мостков приблизительно параллельно шоссе стоял XXXVIII армейский корпус в составе 20 мотопехотной дивизии и 212 пехотной дивизии; к нему примыкал 1 армейский корпус в составе 254, 291, 1 и 61 пехотных дивизий (последняя теперь удерживала плацдарм Грузино). У плацдарма Кириши и вокруг котла Погостье располагался XXVIII армейский корпус в составе 269, 21, 11, 93, 217 и 96 пехотных дивизий. Восточный и северный фронт «бутылочного горла» оборонял XXVI армейский корпус в составе 223 и 227 пехотных дивизий.

На Ленинградском фронте от среднего течения Невы до Урицка Ленинград окружал L армейский корпус в составе полицейской дивизии СС, 121 пехотной дивизии, 2 пехотной бригады СС и 215 пехотной дивизии. Позиции вокруг Ораниенбаумского плацдарма удерживали 58 и 225 пехотные дивизии.

250 (исп.) дивизия была выведена из Новгорода, чтобы сменить 121 пехотную дивизию в районе Колпино; 12 танковая дивизия находилась на отдыхе и пополнении в тылу, и, кроме того, в распоряжении командования имелась еще 5 горно-егерская дивизия.

Из Крыма были доставлены штабы XXX и LIV армейских корпусов, 24 и 170 пехотные дивизии, а также 28 легкопехотная дивизия. Это был первый эшелон соединений, предназначенных для наступления на Ленинград.

Старший артиллерийский начальник 303, уже с осени 1941 г. руководивший артиллерийским боем против Ленинграда, теперь проводил основательную подготовку артиллерийской атаки. Дивизионы артиллерийской инструментальной разведки и воздушной разведки осуществляли разведку целей, привязку позиций для артиллерии усиления вплоть до самых тяжелых калибров; производилась также подготовка исходных данных для стрельбы и накопление боезапаса.

Эти немецкие приготовления нарушила русская атака в направлении Мги. Советское командование пополнило или заново сформировало соединения 2 ударной армии и 54 армии, разбитые в сражении на Волхове. Были подтянуты сводные батальоны, штрафники, надежные части, укомплектованные представителями тюркских племен, сокращено время подготовки новых пополнений, чтобы, несмотря на немецкое наступление на южном фронте, предпринять атаку здесь на севере.

Бои вспыхнули сначала на самом Ленинградском фронте, где в последней трети июля и в первой трети августа под Урицком и южнее Колпина находящимся в обороне дивизиям пришлось отбивать мощные атаки советских войск или уничтожать их посредством контратак. Между Пушкином и Урицком рядом с 215 дивизией и полицейской дивизией СС сражались части 12 танковой дивизии, а также фламандцы, голландцы и норвежцы, входившие в состав группы Екельн. В период с 18 августа до 4 сентября еще раз возобновились оборонительные бои восточнее Колпина. Однако более серьезной угрозы кольцу окружения не возникло.

В основном же все вышеупомянутые атаки в районе Волхова и под Ленинградом проводились для маскировки приготовлений к решающим атакам в районе Кировской железной дороги. Здесь штаб русского Волховского фронта сосредоточил 16 стрелковых дивизий, 9 бригад и 300 танков.

Первое Ладожское сражение началось 27 августа и 2 октября, после преодоления тяжелых критических ситуаций, закончилось полной немецкой победой в обороне. От Кировской железной дороги по обе стороны Тортолово и Гайтолово до большого торфяного болота севернее Синявино волны русского наступления после мощной артиллерийской и минометной подготовки при поддержке штурмовой авиации накатывались на слабые немецкие позиции. Вначале удались только прорывы у просеки с линией высоковольтной электропередачи и у Поселка № 8.

Однако слабые части 223 и 227 дивизий были, конечно, не в состоянии долго противостоять такому натиску. Западнее Гайтолово по обе стороны электропро секи фронт был прорван, и противник стал продвигаться на запад по труднопроходимым лесам. 170 дивизия была спешно переброшена по железной дороге н станцию Мга и уже 28 августа введена в бой с цель локализовать район прорыва; причем ее главные силь действовали на его южном крае севернее Кировской железной дороги от района западнее Тортолово до района северо-восточнее Мги, а отдельные части обороняли Синявинские высоты.

Снова, как и во время Волховского сражения, было очень важно удержать две угловые опоры в месте прорыва — на юге у Тортолова и на севере у Гонтовой Липки, где особенно отличился 366 пехотный полк под командованием полковника Венглера, который несмотря на окружение стойко держался на так называемом «Носу Венглера». Таким образом, единственным путем снабжения всех сил противника осталась только электропросека.

Русским все же удалось прорваться до Бальцервега — немецкого пути снабжения в Шлиссельбург — и таким образом пройти полдороги до Невы. Создалась обстановка, с которой уже нельзя было справиться только местными мероприятиями.

Фельдмаршал фон Манштейн как раз в первый день сражения прибыл со штабом своей 11 армии в Ушаки. Для генерал-полковника Линдеманна уже один тот факт, что наступлением на Ленинград будет руководить фон Манштейн, являлся в какой-то мере оскорбительным, но это можно было хотя бы обосновать опытом последнего, приобретенным при наступлении на Севастополь. Теперь же Гитлер приказал фельдмаршалу фон Манштейну руководить боями и под Ленинградом и за котел между Ладожским оз. и Мгой, причем не подчиняясь Группе армий «Север», а непосредственно под его — Гитлера — командованием, хотя он с начальником Генштаба генерал-полковником Гальдером имел свою ставку в Виннице на Украине, чтобы быть ближе к операциям против Кавказа и Сталинграда. Правда, снабжение и дальше продолжало оставаться в руках 18 армии, то есть отлаженной тыловой организации Северного фронта.

Для генерал-полковника Линдеманна это было горькой обидой — ведь в котлах Волхова и Погостья он доказал, что может успешно вести подобные сражения в глухих лесах. Однако фельдмаршал был уже здесь, и в числе сосредоточенных здесь соединений были четыре его Крымские дивизии. В свойственной ему рыцарской манере генерал-полковник Линдеманн подчинил свои личные интересы интересам дела и позаботился о том, чтобы взаимодействие обоих армейских командований осуществлялось без трений.

Штаб 11 армии руководил теперь XXX армейским корпусом на южном краю котла, XXVI армейским корпусом на северном его краю, L корпусом на берегу Невы и под Ленинградом, а также LIV корпусом у Ораниенбаумского плацдарма.

Штаб 18 армии руководил операциями на Волхове от Новгорода до Киришей и вокруг котла Погостье, где находились XXXVIII, I и XXV1H армейские корпуса. Такой порядок подчинения просуществовал до 31 октября, когда генерал-полковник Линдеманн вновь принял весь свой фронт.

Для руководства боевыми действиями в районе котла было прежде всего необходимо прочно укрепить угловые опорные пункты и помешать расширению района прорыва. Противнику еще не удалось выбраться из лесистой местности, которая уже сама по себе непригодна для такого наступления. В руках немцев остались: на севере — важная Синявинская высота, на западе Бальцервег и Келколово, а на юго-западе — узловая станция Мга.

На южном краю района прорыва в составе XXX корпуса сражались 24, 132 и 170 пехотные дивизии, к которым в конце сентября присоединилась еще 3 горноегерская дивизия, которая пополнилась, отдохнула и «проездом» приняла участие в боях, так что здесь сражались рядом дивизии с полярного фронта и с субтропиков Крыма. В районе Тортолово была введена в бой также 12 танковая дивизия, тогда как 223 дивизия, которую время от времени усиливали части 96 дивизии, прикрывала Вороново с востока.

На западном и северном краях действовал XXVI корпус в составе 28 легкопехотной дивизии у Бальцервега, 5 горно-егерской дивизии восточнее Синявино и 121 дивизии у р. Черная, где в соприкосновении с противником находились еще части 227 дивизии.

Разумеется, здесь тоже нельзя было избежать перемешивания соединений, а также использования сводных и других импровизированных подразделений, так что некоторые батальоны вступали в бой под чужим полковым и дивизионным командованием.

После того как в упорных оборонительных боях и контратаках удалось помешать расширению котла, возникла необходимость сузить, а затем и замкнуть участок прорыва, начиная с державшихся здесь угловых опор. Этого можно было добиться лишь в упорных боях с силами деблокирования, которые снова и снова бросались в атаку с востока.

На Ленинградском фронте тоже требовалось отразить атаки восьми русских дивизий, наступавших с целью деблокирования восточнее Колпина. Кроме того, в районе Дубровки противник форсировал Неву, однако не добился никакого успеха, кроме создания маленького плацдарма. Эти отвлекающие удары не могли изменить судьбу котла.

После того как к 21 сентября противника удалось окружить, фельдмаршал фон Манштейн приказал предпринять наступление пехоты с целью разгромить и уничтожить котел в труднопроходимой болотисто-лесистой местности. Наступление поддерживали мощные соединения артиллерии, минометов, а также зенитные и летные части ВВС. Наряду с пехотинцами и горными стрелками особенно отличились саперы, которым постоянно приходилось разминировать местность и уничтожать долговременные оборонительные сооружения противника.

Мощная артиллерия позволила немецкому командованию во взаимодействии с соединениями бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков VIII авиакорпуса (генерал-полковник фон Рихтхофен) разбить окруженные в котле восемь стрелковых дивизий, шесть стрелковых и четыре танковые бригады и превратить болотистый лес в ад, что весьма ярко изображено в захваченном дневнике командира одного советского полка:

«2.9. Вот мы и снова под Гайтолово. 4.9. Вчера был дан боевой приказ: Прорыв на Ленинградское шоссе на Московскую Дубровку... Похоже на то, что дальнейшее продвижение вперед без предварительного расширения вклинения на флангах — просто глупость. Однако наш 861 стрелковый полк по решению командира корпуса, генерал-майора Гагина, сегодня целый день атакует, но не сдвигается с места. До 18 часов полк потерял 65% своего рядового состава и 100% командиров. 4 и 5.9. Мы не продвинулись вперед. 9.9. Рядовой состав тает, но ни малейшего успеха. Крик, шум, угрозы, ругань — какой от всего этого прок?..

12.9. Вражеская авиация все время бомбит. Вся земля дрожит от разрывов бомб. Кажется, что немцы хотят все сровнять с землей. Их боевые машины идут непрерывным потоком и бомбят, бомбят. Когда это кончится? Вокруг настоящий ад. Чтобы развить наш прорыв, прибыл VI гвардейский стрелковый корпус в составе 22, 23 и 55 стрелковых бригад, а также других частей. Сегодня они перешли в наступление. Каких успехов они добились, я не знаю. Наверно, таких же, как и мы. Дорого обходится нам эта операция! На полосе 2 км до передовой сплошные трупы людей и лошадей.

16.9. От этих бомбежек можно сойти с ума... Из этого дьявольского котла вряд ли выберешься живым. Год назад на этом самом месте совершали такие же глупости, такие же ошибки, были такие же неудачи. Когда же у нас будет так, как у других?

18.9. Я уже испытал все прелести войны. Теперь последняя «прелесть». Нет почты, нет еды, боеприпасов тоже почти нет... Дневная норма на 4 дня.

27.9. Артиллерия все время бьет по лесу, который веками стоял нетронутым. Он разбит до неузнаваемости... Наши результаты равны нулю. Сейчас в окружении находятся шесть дивизий — 374, 259, 19, 191, 24, 294 — из них две гвардейских, а также шесть бригад и несколько минометных и артиллерийских полков. Вернее, это лишь обозначения целых соединений. В каждом соединении осталось только 7,8 или 10% состава. Четвертый день без еды, боеприпасы кончаются. Вражеский огонь ужасен. Мы все ждем уничтожения. Куда ни сунься, везде брешь закрылась».

Ко 2 октября уничтожение советских войск в котле завершилось. Было захвачено 12 тысяч пленных, потери противника убитыми и ранеными превысили эту цифру во много раз. 300 орудий, 500 минометов и 244 танка были захвачены или уничтожены. Поле боя, где между расщепленными деревьями и залитыми водой воронками валялись трупы русских солдат и лошадей, а также груды военного снаряжения, внушало смертельный ужас.

Когда немецкое радио передавало сообщение о победе, русская глушилка на немецком языке возвестила: «Все это вранье! Никакого сражения под Гайтолово вообще не было!»

Однако оно произошло, и его результатом явился новый разгром 2 ударной армии и сохранение блокады Ленинграда. Но его результатом стал также отказ от немецкого наступления на Ленинград. Предназначенные для этой цели дивизии большей частью участвовали в оборонительном сражении и требовали пополнения и отдыха, прежде чем могли бы предпринять такое серьезное наступление, перспективы которого фельдмаршал фон Манштейн назвал «весьма проблематичными». Кроме того, под Гайтолово была израсходована значительная часть предусмотренных для этой операции боеприпасов, и их тоже надо было пополнить. Фельдмаршал фон Манштейн намеревался прорвать укрепления Ленинграда силами трех корпусов при поддержке мощнейшей артиллерии и VIII авиакорпуса. Самый город предполагалось не штурмовать, а после разгрома сил противника между Ленинградом и Ладожским оз. окружить его тесным кольцом и заставить сдаться, чтобы избежать больших потерь в уличных боях. План Гитлера посредством массированных налетов принудить огромный город к сдаче и фельдмаршал фон Манштейн и генерал фон Рихтхофен считали утопическим.

Теперь, после сражения, Гитлер все еще упорно придерживался своего намерения наступать, однако вынужден был примириться с необходимым замедлением 5 операции и, кроме того, сузить цели наступления. Тем самым, однако, окончательное решение вопроса едва ли становилось возможным. Желательного участия финнов в наступлении нельзя было добиться по политическим причинам.

Пока продолжались все эти рассуждения, прошел октябрь, после чего развитие событий на Центральном фронте и прежде всего угрожающая ситуация под Сталинградом положили конец всем этим планам. 11 армия и XXX корпус были выведены, а сам фельдмаршал фон Манштейн назначен главнокомандующим Группой армий «Дон». 18 армия с 31 октября вновь приняла на себя командование всем районом Волхов — Ладожское оз. — Ленинград — Ораниенбаум.

Сосредоточение войск для наступления на Ленинград было значительно ослаблено, так как Центральный фронт и прежде всего Южный фронт вследствие тяжелого кризиса под Сталинградом требовали новых сил. Первыми вскоре после сражения район 18 армии покинули 3 горно-егерская дивизия и 12 танковая дивизия, еще до середины октября за ними последовали 269, 93, 291 пехотные дивизии, 20 мотопехотная дивизия, а также 58 и 225 пехотные дивизии.

Взамен армия получила 69 пехотную дивизию, а также лишь условно пригодные в качестве пополнения 1, 9 и 10 авиаполевые дивизии. Это были части с отборным личным составом и таким же материально-техническим обеспечением, однако недостаточно укомплектованные офицерским составом и не подготовленные для наземного боя. Это было капризное детище Геринга, который не желал отдавать излишек своего персонала сухопутным войскам. Эти части в качестве временного пополнения направлялись на предположительно более спокойные фронты, а командование сухопутными силами старалось помочь им инструкторским составом.

VIII авиакорпус тоже был переведен на Сталинградский фронт, так что вскоре стало заметно советское превосходство в воздухе.

Таким образом, план захвата Ленинграда штурмом окончательно рухнул. Общее положение не позволяло ожидать, что для выполнения этой задачи Северному фронту еще раз будут предоставлены в распоряжение превосходящие силы. Нельзя было больше надеяться и на то, чтобы посредством блокады принудить Ленинград к сдаче. Благодаря использованию вновь построенных судов на Ладожском оз. и созданию ледовой дороги зимой, снабжение Ленинграда значительно улучшилось, и одновременно в результате эвакуации было намного уменьшено число бесполезных едоков. Таких ужасных лишений, как зимой 1941 — 1942.ru, ленинградцы могли уже больше не бояться, хотя жизнь в осажденном городе и дальше оставалась тяжелой и опасной. Пропагандистские мероприятия партии и советских властей стали более эффективными, настроение жителей поднялось, развился даже своеобразный корпоративный дух и определенная гордость своей стойкостью. Жизнь стала входить в нормальную колею, и даже начали снова проводиться — хотя и в скромных размерах — культурные мероприятия.

Бои, которые теперь велись, служили лишь сохранению блокады и прежде всего имели целью сохранить связь с финнами, чтобы они не прекратили военных действий. Добровольный, планомерный, свободный от серьезных помех со стороны противника отвод войск Северного фронта на «Позицию Пантера», то есть на линию оз. Пейпус — Нарва, был бы теперь наиболее разумным решением, результатом которого явилась бы экономия сил и создание оперативных резервов. Однако при установке Гитлера не приходилось рассчитывать на его согласие произвести этот отход, настоятельно необходимый с точки зрения Группы армий «Север». И потому событиям суждено было идти предначертанным судьбою путем.

VI
Второе Ладожское сражение Зима 1942-1943 гг.

В то время как на Южный фронт надвигался тяжелый удар, Волховско-Ленинградский фронт снова перешел к позиционной войне. У солдат снова началась однообразная жизнь — караульная и разведывательная служба на широко растянутых позициях, земляные работы и — в ограниченной степени — боевая подготовка рядовых, унтер-офицеров и офицеров в учебных группах и на курсах, а также в частях, выводимых для этой цели с передовой. Огневые налеты и местные атаки постоянно наносили потери. Самым беспокойным был участок фронта между Кировской железной дорогой и Гайтолово, где после сражения немецкая сторона смогла улучшить занимаемые позиции. В районе Грузино, Кириши и у линии блокады тоже происходили местные бои. На всех позициях шла подготовка к зиме — создавались запасы, заготавливались дрова, выжигался на кострах древесный уголь, строились дороги. На этот раз было вовремя доставлено превосходное зимнее обмундирование, благодаря которому число обмороженных по сравнению с прошлой зимой должно было резко сократиться. Эшелоны с пополнением несколько повысили численность частей, однако штатный состав почти нигде восстановлен не был, хотя гренадерские полки (с осени пехотные полки были переименованы в гренадерские) большинства дивизий, кроме подразделений полкового подчинения, имели всего по два батальона. Делалось также все возможное, чтобы облегчить жизнь солдат, на которых заметно сказывалось однообразие долгих зимних ночей. В больших палатках, бараках и блиндажах вплоть до КП полков демонстрировались кинофильмы, устраивались спектакли, концерты полковых оркестров и т. д. Проводились также богослужения, куда солдат на несколько часов поочередно отпускали с передовой. Бани, сауны, вошебойки вплоть до КП батальонов обеспечивали солдатам соблюдение личной гигиены, связанное со сменой белья. В редкие свободные часы солдаты также охотно занимались всякими поделками, большей частью из дерева.

Многие дивизии сменили свои полосы обороны. Армия имела в своем распоряжении 24 больших соединения, из них три не обученные наземному бою авиаполевые дивизии, четыре испытанные Крымские дивизии, а остальные — старые испытанные Волховские дивизии, кроме одной, которая только-что прибыла из Норвегии.

15 декабря позиции от Новгорода вдоль Волхова занимал XXXVIII корпус в составе 1 авиаполевой дивизии, 212 и 254 пехотных дивизий (последняя позже была временно переподчинена). К нему примыкал I корпус в составе 28 легкопехотной дивизии, а также 121 и 24 пехотные дивизии.

По обе стороны устья р.Тигода в районе Кириши и вокруг котла Погостье в подчинении XXVIII корпуса стояли 21, 217, 11, 61, 132 и 69 пехотные дивизии. В «бутылочном горле» командовал XXVI корпус в составе 223, 1, 227 и 170 пехотных дивизий.

Здесь, под Мгой и севернее ее, находился единственный резерв 18 армии — переведенная из района Погостье 96 пехотная дивизия, однако некоторые подразделения ее гренадерских полков и артиллерии были также приданы дивизиям, занимавшим позиции в районе Кировской железной дороги. На Ленинградском фронте LIV корпус в составе 5 горно-егерской дивизии, полицейской дивизии СС, 250 (исп.) и 215 пехотных дивизий занимал оборону у самой линии блокады до Кронштадтской бухты. У Ораниенбаумского плацдарма L корпус готовился к 1 января передать командование III авиаполевому корпусу. Здесь стояли 2 пехотная бригада СС, а также 9 и 10 авиаполевые дивизии.

После окружения Сталинграда усилилась пропагандистская деятельность противника, использовавшего громкоговорители, радио и листовки. Воспроизводились даже схемы обстановки, из которых впервые стало по-настоящему известно о тяжелом положении 6 армии. Воздействие советской пропаганды оставалось незначительным. Перебежчиков было мало, и они почти без исключения принадлежали к числу запасных из Восточно-Верхней Силезии и других наполовину населенных поляками областей, где их родственники подвергались недостаточно продуманному обращению со стороны партийных органов.

В январе 1943 г. 18 армия ожидала новых русских атак. К этому времени Нева должна была замерзнуть настолько, чтобы уже не представлять препятствия для танков. Погодные условия и короткий световой день в зимнее время на 60° широты затрудняли воздушную разведку. Ожидалась та же постановка задачи, что и в летнем сражении, но при усиленном давлении через замерзшую Неву. Командование армией знало, что оно должно вести сражение своими силами, так как Сталинград и Кавказ поглотили все имеющиеся у Верховного командования резервы.

Фактически советские планы подтвердили эти ожидания. В начале цель наступления была еще уже, чем в летнем сражении. Широкомасштабная оперативная цель зимнего сражения 1942.ru превратилась в ограниченную тактическую цель, которая, правда, сделала возможной мощную концентрацию войск и техники. Цели поочередно были следующие: большое торфяное болото на южном берегу Ладожского оз. с Шлиссельбургом, Поселками 1—5 и 7—8, затем господствующая Синявинская высота (43,3) и, наконец, узловая станция Мга, а оттуда — соединение с Ленинградским фронтом в районе Колпино.

Этому плану соответствовали три фазы сражения — главная фаза 12 января — 3 февраля, первое наступление на флангах с целью окружения 10 — 24 февраля и второе наступление на флангах с целью окружения 19 марта — 4 апреля 1943 г.

Наступающим советским силам были еще раз приданы десять дивизий и двенадцать бригад, в том числе много новых формирований. Остальные соединения были пополнены, хотя штатный состав рот был снижен на 20—25%. Однако применение тяжелого оружия — артиллерии, минометов, многоствольных реактивных установок, танков и самолетов превосходило все, что было раньше. В операции участвовали такие фигуры, как маршалы Жуков, Ворошилов, Тимошенко. Без сомнения, на карту было поставлено все. Падение Сталинграда к этому времени было лишь вопросом недель, и освобождение Ленинграда должно было увенчать успех советских зимних сражений.

Второе Ладожское сражение началось 12 января многочасовым ураганным огнем 220 батарей, бесчисленных многоствольных реактивных установок и тяжелых минометов. Советская авиация использовала свое абсолютное превосходство.

Двенадцать стрелковых дивизий, две бригады и одна механизированная ударная дивизия перешли в наступление с северо-востока между Кировской железной дорогой и берегом озера в районе деревни Липки. Под огнем ста батарей на западном берегу три русские дивизии с мощными танковыми силами форсировали Неву от района южнее Шлиссельбурга до Дубровки с запада. Ширина полосы наступления на востоке составляла 30 км, а на западе, где у Марьино и южнее его находилось направление главного удара, немного меньше.

В течение первых шести дней противник удвоил свои силы из расположенных в непосредственной близости резервов, бросил в бой около 450 танков, которым с немецкой стороны противостоял только один дивизион танков «Тигр» и другие слабые подразделения танков и самоходной артиллерии. Вся 18 армия не имела в своем распоряжении ни одной танковой дивизии. Точными цифрами об имевшихся в ее распоряжении танках я не располагаю, но в боевой готовности едва ли было больше 20—30 танков, которые «в пожарном порядке» использовались мелкими группами в 4—5 единиц.

Советское вклинение снова было сужено посредством угловых опор, которые держались непоколебимо, вследствие чего противник смог лишь незначительно развить свой первоначальный тактический успех.

Восточно-прусская 1 дивизия держалась по обе стороны Гайтолова, имея левым соседом 366 полк (полковник Венглер) на «Носу Венглера». Поселок № 8 пал после ожесточенного боя. На Неве у Дубровки и Городка 170 дивизия силами 399 гренадерского полка (полковник Гризбах) отбила попытки форсировать Неву. Однако на слабых позициях у Марьина и у Иффляндского леса противнику удалось вклиниться.

Таким образом силы противника ударили с востока и с запада через большое торфяное болото на Поселок № 5, где проходила единственная коммуникация от Синявина на Шлиссельбург, и грозили отрезать северную часть «бутылочного горла», где сражались главные силы 227 дивизии.

Немедленно началась «работа холодного сапожника», были брошены в бой отдельные батальоны и мотоциклетный батальон 96 дивизии. Таким образом уже в первый день в сражении был частично задействован единственный армейский резерв.

Когда этот резерв во второй день сражения был своими главными силами брошен в контратаку на Марьино, в его распоряжении оставались всего пять батальонов и лишь части его собственной артиллерии. Ему удалось стремительной атакой снова очистить от противника лес Шайдиса и круговую дорогу восточнее его, а также восстановить положение у электростанции Городок. Однако, чтобы прорваться до Марьина, сил у него не хватило. Таким образом, был использован последний полносоставный армейский резерв, предназначенный для контратаки. Теперь бои пришлось вести силами полков и батальонов, которые бросали в бой поодиночке.

В качестве первых сил командование армии доставило на грузовиках с восточного края котла Погостье два усиленных гренадерских полка (151 и 162) 61 дивизии (генерал-майор Хюнер), и в качестве боевой группы Хюнер бросил их через Поселок № 5 на поле битвы южнее берега озера. Вся местность от «Носа Венглера» до деревни Липки, оттуда до Шлиссельбурга, который еще удерживал 328 гренадерский полк (полковник Ламей), через Иффляндский лес до леса Шайдиса и до Городка на Неве представляла собой бурлящий адский котел. Поселок № 5, стоящий посреди болота, был той ключевой позицией, за которую в конечном счете велась борьба. Здесь держался 374 полк (полковник фон Белов), который попеременно отражал натиск то с запада, то с востока, а также тяжелые батареи 96 пехотной дивизии (майор Либеркюн), которым пришлось защищать свои позиции в ближнем бою.

Все больше сужалось кольцо вокруг перемешанных батальонов 61, 96 и 227 дивизий, которые теперь были объединены в группу Хюнер. Здесь, на торфяном болоте, русские бросили в бой восемь дивизий, четыре бригады и множество танков. Они наступали с востока, с запада и даже с севера через замерзшее озеро. Это составляло больше одной дивизии против каждого немецкого батальона.

XXVI корпус тем временем с трудом создал новую полосу обороны между «Носом Венглера» и Невой. Ее ключевой позицией была господствующая над местностью голая Синявинская высота, которая вскоре должна была стать главной ареной боя. Саперы 96 дивизии, горные стрелки 5 горно-егерской дивизии, пулеметчики полицейской дивизии СС и артиллеристы 227 пехотной дивизии вцепились в заснеженную, изрытую воронками землю и отражали все атаки, в то время как 96 и 170 пехотные дивизии с переменным успехом вели бой на торфяном болоте, у леса Шайдиса и у больницы Городка.

Превосходство противника было слишком подавляющим. 17 января командование армией приказало группе Хюнер, которая теперь снабжалась только с воздуха, осуществить прорыв, ибо стало ясно: для контрнаступления с целью восстановить фронт в северной части «бутылочного горла» сил не имеется. Это было тяжелым решением, так как почти не было шансов когда-либо собрать достаточно сил, чтобы вновь захватить потерянную местность. Теперь, однако, речь шла о том, чтобы удержать позиции по обе стороны Синявинской высоты, а также саму высоту. Вырваться из окружения группе Хюнер удалось через Поселок № 5 в тяжелых ближних боях в ночь с 17 на 18 января. Большая часть раненых была вывезена, несколько стоявших в этом районе батарей вынуждены были взорвать и бросить свои орудия, погибло также и другое тяжелое снаряжение. Неоднократно вступая в ближний бой с применением ручных фанат и холодного оружия, солдаты 151 полка первыми осуществили прорыв на юг. При этом погиб их командир майор Крудзки. Противник снова и снова с обеих сторон атаковал место прорыва, так что части, следовавшие за 151 полком — 162 полк, 328 полк (полковник Ламей), пехотинцы, артиллеристы, исфебители танков 96 дивизии, артиллеристы 227 пехотной дивизии и все, кто еще оставался в котле, должны были снова с боем прорываться из окружения. Эта кошмарная ночь навсегда останется в памяти всех участников битвы.

После этого успеха русские снова повернули на юг, чтобы двусторонним охватом взять Синявинскую высоту. Они знали, что полоса торфяного болота, едва достигающая 10 км в ширину и лишенная твердых дорог, сохраняет относительное значение лишь до тех пор, пока на высоте сидят немецкие артиллерийские разведчики-наблюдатели. Попытки охвата с востока офазили восточные пруссаки в районе Гайтолово, «Нос Венглера» тоже еще держался, хотя здесь десять дней атаковали семь советских дивизий.

В бой на высоту русские бросили еще пять срелковых дивизий и пять бригад, а также четыре танковые бригады и восемь танковых батальонов. Особенно опасный очаг возник в бою за Поселок № 6 у западного подножья высоты. 18-ой армии тоже пришлось подвести новые силы.

Генерал, командующий LIV корпусом, возглавил фуппу Хильперт, которой был также подчинен XXVI корпус, чтобы под единым командованием вести бой в «бутылочном горле».

17 января согласно приказу были сданы выдвинутые вперед позиции 284 фенадерского полка у леса Шайдиса, чтобы выпрямить линию фронта между Поселком № 6 и Городком. 24 января восточный фланг «бутылочного горла» обороняли 223 и 1 пехотные дивизии. По обе стороны Синявинской высоты и до Невы от Городка до Офадного держались многократно перемешанные внуфи своих соединений вплоть до батальонов и рот 61 дивизия, полицейская дивизия СС, 28 легкопехотная дивизия, 170, 227 и 96 пехотные дивизии и 5 горно-егерская дивизия, а также 11 батальон 269 полка испанской дивизии.

Таким образом, 18 армия ввела в бой девять дивизий, а остальные шестнадцать обороняли растянутые фронты от Новгорода до Погостья, а также под Ленинградом и Ораниенбаумом. Из них до конца января в бой за Синявино были брошены еще 11 и 21 дивизии, так что соотношение составило 11:14. Риск такого распределения сил был очень велик, но при общем напряженном положении — в конце января пал Сталинград — на получение резервов рассчитывать не приходилось.

Полки, входящие в состав девяти названных дивизий, по численности были равны лишь слабым батальонам; потери офицерского состава были очень высоки, и каждый день сокращал силы. И тем не менее истекающие кровью соединения держались. Саперные батальоны, стрелковые роты, составленные из артиллеристов, связистов и истребителей танков, а также зенитчиков ВВС, заменяли выбывших пехотинцев.

Русские снова и снова атаковали, но позиции на «Носу Венглера», на Синявинской высоте, у Поселка № 6, на Бирманской дороге, у больницы и у электростанции Городок, а также у плацдарма Дубровка держались.

В конце месяца советское командование перегруппировало свои силы. На востоке 8 армия под сковывающими ее атаками перешла к обороне, 2 ударная армия должна была штурмовать Синявинскую высоту, а 67 армия рядом с ней между высотой и Невой — пробиваться на Мустолово.

29 января под уничтожающим огнем началось новое наступление. При поддержке множества самолетов-штурмовиков и крупных сил танков несущие смерть цепи атакующих поднимались из торфяного болота на высоту 43,3. 35 батальонов в течение 10 дней штурмовали Синявинскую высоту на участке шириною 2,5 км. Обороняющиеся, засевшие в ее снежных сугробах и воронках, держались, снова и снова отбрасывая атакующего противника назад в торфяное болото. Потери наступавших были необычайно высоки.

В возобновившихся 12—23 февраля атаках волнам наступающих не раз удавалось добраться до самой вершины и до развалин церкви, но контратаки 11 дивизии снова отбрасывали их назад. В некоторые из этих февральских дней напряжение достигало предела, но солдаты Восточной Пруссии держались так же стойко, как и их соседи слева — силезские стрелки легкопехотной дивизии. В ночных атаках у Городка 15—17 февраля противник отбил выдвинутый вперед выступ линии обороны, чтобы сократить линию фронта, но тем захваченная русскими территория в районе «бутылочного горла» и ограничилась.

Теперь сражение вступило во вторую фазу. Пока Синявинская высота все еще приковывала к себе внимание и силы немецкого командования, русские начали свое первое наступление на флангах с целью окружения по сходящимся направлениям, чтобы южнее, минуя Мгу с востока и с запада, прорваться сквозь занятые незначительными силами немецкие позиции и отрезать участки фронта севернее Мги, где шли ожесточенные бои.

10—23 февраля из котла Погостье южнее Виняголово у Клостердорфа" перешли в наступление четыре дивизии, три бригады и две танковые бригады. Одновременно навстречу им из Колпина на Красный Бор в наступление перешли семь дивизий, пять бригад и три танковые бригады.

Таким образом, возникли новые очаги серьезных кризисов, в то время как армия уже не располагала никакими свежими силами. Пришлось опять прибегнуть к чрезвычайным мероприятиям. Было собрано буквально все, до последнего человека. В бой спешно бросили боевые группы, организованные из разных дивизий, измотанных и находящихся на переформировании батальонов. Между Клостердорфом и Смердыней частям 96, 121 и 217 дивизий удалось восстановить участок прорыва и отбить у противника часть захваченной им незначительной территории.

Всю тяжесть удара в районе Красного Бора приняла на себя 250 (исп.) дивизия. 10 февраля русские после мощной огневой подготовки перешли в наступление по обе стороны Колпина. Испанцы упорно оборонялись и понесли тяжелые потери, особенно в офицерском составе. Значительно осложнила оборону испанцев недостаточность их противотанкового оружия для борьбы с вражескими танками. Поэтому не удалось предотвратить потерю населенного пункта Красный Бор и местности у р. Ижора на глубину около 3 км.

Контрудар частей 212 пехотной дивизии остановил продвижение противника. 24 дивизия была снята со среднего течения Волхова и вместе с частями 215 дивизии приняла здесь участие в обороне и в контратаках. Русские, несмотря на большие потери убитыми и ранеными, не смогли добиться дальнейшего захвата территории.

Их оперативная цель — соединение 55 армии, наступавшей из района Красный Бор, с 54 армией, действующей из котла Погостье, ни в малейшей степени не была достигнута. Однако 18 армия ценой крайнего перенапряжения сил опять сумела преодолеть кризисную ситуацию. Это произошло в то время, когда на Южном фронте после Сталинградской катастрофы создалось в высшей степени опасное оперативное положение, которое потребовало от немецкого верховного командования высочайшей решимости и использования последних резервов. Поэтому 18 армия, сознавая, что она сражается на второстепенном участке фронта, должна была полагаться только на свои силы.

В начале марта бои временно утихли. Командование и войска, готовясь к новым боям, строили позиции и коммуникации, создавали запасы боеприпасов, пополняли материальную часть. Группа Хильперт 10 марта была расформирована.

Новые атаки русских не заставили себя долго ждать, причем сначала далеко от района Ладожского сражения. 52 советская армия в составе четырех дивизий атаковала южный фланг 18 армии с целью захвата Новгорода. Это должно было внести вклад в большое сражение и отвлечь немецкие силы от решения их главной задачи. Атаки противника, натолкнувшись на хорошо подготовленную и искусно проведенную оборону XXXVIII армейского корпуса, через 9 дней захлебнулись.

19 марта Ладожское сражение вступило в свою третью фазу. На этот раз удар был направлен непосредственно на Мгу. Второе наступление на флангах с целью окружения началось с востока, южнее Воронова на Карбуссель силами десяти дивизий, двух бригад и семи танковых бригад; навстречу им должны были наступать шесть дивизий, две бригады и пять танковых бригад из района Красный Бор. В случае удачи этого наступления противник завладел бы Кировской железной дорогой и тем самым полноценной железнодорожной связью с Ленинградом. Тогда район боевых действий вокруг Синявина, как спелый плод, упал бы в руки победителю.

В начале третьей фазы в «бутылочном горле» были расположены: 223 дивизия в районе Карбуссель, 1 и 212 дивизии по обе стороны Гайтолова, 11 дивизия на Синявинской высоте, 28 легкопехотная дивизия на Торфяном болоте и 5 горно-егерская дивизия у Невы. Действиями этих дивизий руководило командование XXVI корпуса.

На Ленинградском фронте к ним примыкали дивизии L корпуса, полицейская дивизия СС, 24 дивизия, части 215 дивизии (Группа Хойн), 250 (исп.) дивизия и 215 дивизия. Берег моря охраняли береговые батареи, сводные подразделения и латышские добровольцы. Ораниенбаумский плацдарм окружал III авиаполевой корпус в составе 9 и 10 авиаполевых дивизий.

Бои за оба участка наступления продолжались до начала апреля. Оттепель и распутица затрудняли войскам жизнь на разрушенных позициях и требовали от пехотинцев, саперов, артиллеристов и связистов высочайшей стойкости и упорства. В районе Карбуссель наступавшие вначале захватили несколько квадратных километров болотистого леса. Армия бросила в бой подкрепления — 69, 121, 21 пехотные дивизии и 5 горно-егерскую дивизию. Благодаря этому русских остановили, а местами отбросили назад. Дорогу Шапки — Мга немецкое командование продолжало удерживать в качестве рокадной дороги из котла Погостье к «бутылочному горлу». В районе Красный Бор тоже требовались дополнительные резервы, так как оборонительное сражение подтачивало силы войск. Здесь в бой были брошены 58, 170 и 254 дивизии. В упорных боях им удалось ограничить русский прорыв лишь захватом незначительной территории. Никольское и Саблино остались для русских недостижимыми целями.

Все эти силы, с помощью которых опытное командование 18 армии вело оборонительные бои, представляли собой, конечно, не свободные резервы, а напротив, соединения, которые, будучи только что выведены из боя, должны были находиться или находились на спокойных участках фронта, чтобы там пополняться и отдыхать. В большинстве случаев они участвовали в этом сражении уже в третий раз. Холод и сырость, снег и слякоть, сменяя друг друга, подтачивали силы солдат. Лишь в темноте, да и то не всегда, полевая кухня доставляла пищу, и притом большей частью холодную. Вследствие малочисленности состава караульная служба, инженерные работы по оборудованию позиций и подноска боеприпасов почти не оставляли времени для отдыха. Это требовало от солдат и их командиров чудовищного физического и морального напряжения. Солдаты 18 армии, сражавшиеся между Волховом, Синявинской высотой и Ленинградом, были поистине парни что надо.

Войска снова терпели невзгоды и лишения русской зимы, которая своей жестокой стужей часто напоминала зиму 1941 — 1942.ru, но на этот раз люди были обеспечены соответствующим зимним обмундированием и накопили опыт. Когда «Казачий зефир» со льда Ладожского озера обдувал голую Синявинскую высоту, взметая вихри покрывавшего ее снега или принося с собою новый, леса большей частью не давали защиты, ибо от них оставались только вздымавшиеся в серое зимнее небо искореженные стволы. Сильно заболоченная местность не давала возможности зарыться в спасительную землю, а отсутствие противовоздушных укрытий позволяло советским летчикам без особых затруднений находить цели для атаки.

В начале апреля потери русских в живой силе и технике, а также распутица положили конец второму Ладожскому сражению. За десять недель тяжелейших боев 18 армия добилась успешного завершения оборонительного сражения. Правда, в руки противника попала полоса шириною в 10 км на южном берегу Ладожского оз. с Шлиссельбургом — кусок торфяного болота, по которому не проходило ни одной пригодной для движения дороги с востока к Неве. На южном берегу русские построили временную железную дорогу, которая находилась в пределах досягаемости немецкой артиллерии. Первый поезд с военными грузами и с представителями московских центральных властей прибыл в Шлиссельбург уже 7 февраля 1943 г. Изрытая воронками Синявинская высота, за которую шли ожесточенные бои, осталась, однако, в немецких руках и господствовала над торфяным болотом.

В общей сложности русские ввели в бой 48 пехотных дивизий и 19 бригад, одну механизированную ударную дивизию, 19 танковых бригад или полков и десять отдельных танковых дивизионов, а также крупные военно-воздушные силы и огромное количество тяжелых и легких батарей. Советские потери составили 270 ООО человек; из 1200 танков 847 были уничтожены или выведены из строя, из 1000 самолетов 693 сбиты.

Теперь снова началась позиционная война с ее будничными заботами — строительством дорог и инженерных сооружений, караульной службой, вылазками своих и вражеских разведгрупп с целью захвата пленных, с огневыми налетами артиллерии и минометов. Будни, о которых в сводках Вермахта ничего не сообщалось, но которые стоили ежедневных жертв убитыми и ранеными, требовали мук и лишений, принося лишь тяжелый труд и непогоду, не суля ни покоя, ни развлечений в примитивных убежищах, и лишь изредка оставляя надежду на смену с передовой, из опасной зоны.

С родины приезжало пополнение — выздоравливающие, которые стремились в «старую компанию», вновь обученные солдаты младших и старших возрастов. Но лишь немногие дивизии, такие, как бывшая Крымская дивизия, могли добиться того, чтобы в каждом из их трех полков было по три батальона. Постепенно в каждой дивизии был создан мотопехотный батальон, в который входил разведывательный эскадрон или отряд. 6

Полевые запасные батальоны дивизий должны были вести подготовку резервов в прифронтовых районах, а также готовить унтер-офицеров. Приезжали и уезжали отпускники; рядом с теми, кто ехал в отпуск для отдыха, все чаще сидели люди, получившие отпуск после бомбежки. Дома отдыха в Прибалтийских государствах лишь ненадолго давали короткую нервную разрядку и ощущение радости жизни.

Заявляла о своих правах война бумаг, начиная от высших штабов до рот и батарей. Весь широко разветвленный аппарат квартирмейстерской службы, тылового армейского района со своими разнообразными задачами действовал и требовал работы и выполнения долга на благо войск.

В 1943 г. активизировались действия партизан в необозримых болотистых лесах между Волховом и Финским заливом. Русская авиация сбрасывала людей и оружие за линию фронта. Люди просачивались сквозь слабую линию фронта и выходили из тылов 16 армии на север в районе северо-восточнее Луги. Со времени боев в котле 1942.ru там оставалось еще много оружия и боеприпасов. Участки железной дороги и отдельные грузовики на шоссе подвергались опасности нападения. Солдаты 322 охранного полка, 1 дивизиона 207 артиллерийского полка, батальоны ополчения и другие части 285 охранной дивизии, которые уже отличились в тяжелых боях в Волховском котле 1942.ru, не знали покоя. Партизанская война в непроходимых лесах вокруг Луги и Осьмино, у рек Луга, Оредеж и Мшага, на железных дорогах и шоссе снова и снова предъявляла жесткие требования фронту. Крупные и мелкие отряды выслеживались и уничтожались или рассеивались, новые возникали и требовали новых действий. Полностью очистить местность от партизан никогда не удавалось. Время от времени вспыхивали бои на Неве, в районе Колпино, Карбуссель и Вороново. «Старые бойцы» повсюду находили полное признание младших товарищей из соседних соединений и вышестоящего командования.

VII
Третье Ладожское сражение Синявино — Кириши — Погостье
Лето и осень 1943 г.

В начале лета 1943 г. соединения 18 армии, отдохнувшие и пополненные, занимали оборудованные позиции полевого типа.

От Новгорода до района Спасская Полисть, то есть частично у верхнего течения Волхова и частично на шоссе был дислоцирован XXXVIII корпус в составе I авиа-полевой дивизии, 217 пехотной дивизии и Латышской добровольческой бригады. Оттуда до района в 15 км северо-восточнее Чудова находился I корпус в составе 13 авиаполевой дивизии и 227 пехотной дивизии. К нему примыкал значительно более сильный XXVIII корпус в составе 96 пехотной дивизии по обоим берегам р. Тигода, 61 пехотной дивизии в «Капле шампанского» и на плацдарме Кириши, 81 пехотной дивизии, 12 авиаполевой дивизии, а также 225 и 132 пехотных дивизий вокруг котла Погостье.

XXVI корпус по-прежнему удерживал «бутылочное горло» — на востоке у Карбуссели, Воронова и Гайтолова силами 212 и 69 пехотных дивизий, а также 5 горно-егерской дивизии южнее Кировской железной дороги и 1 пехотной дивизии — севернее ее. На севере по обе стороны «Носа Венглера» стояла 290 пехотная дивизия, на Синявинской высоте — 11 пехотная дивизия и на р. Мойка вплоть до Невы — 23 пехотная дивизия. Южную часть Ленинградской позиции оборонял LIV корпус в составе 21 пехотной дивизии у Невы, полицейской дивизии СС, а также 24, 58 и 254 пехотных дивизий по обе стороны Красного Бора. В районе от Пушкина до Урицка к ним примыкал L корпус в составе 250 (исп.), 170 и 215 пехотных дивизий, северный фланг которых находился на берегу Кронштадтской бухты. III авиаполевой корпус окружал Ораниенбаумский плацдарм силами 9 и 10 авиаполевых дивизий.

Две дивизии — 28 легкопехотную и 121 пехотную — армия смогла выделить в качестве резерва.

Описанная выше организация представляла положение на 21 июля 1943 г., т. е. непосредственно перед началом третьего Ладожского сражения. В таком виде оно с небольшими отклонениями сохранялось с апреля. Кое-где отдельные дивизии отзывались, передислоцировались или сменялись, но большая их часть уже долгое время стояла на своих позициях.

Наряду с ежедневными действиями разведывательных и диверсионных групп и снайперов, а также с огневыми налетами все время происходили мелкие и крупные бои, атаки русских рот, батальонов и бригад. Особенно горячие точки представляли собой угловые опоры в местах прорывов, плацдармы и т. п. участки, вокруг которых иногда целыми днями велись бои. Такие очаги находились в том числе под Новгородом, на «пальце» Дымно, у немецкого плацдарма Грузино, у русского «Тигодского прорыва» в полосе обороны 96 дивизии, которая еще в мае вела «Водяную битву» севернее устья Тигоды. Здесь противник на множестве лодок ночью переправился через реку на участок 284 гренадерского полка и ворвался на позиции III батальона. Командир полка подполковник Пфютцнер бросил в контратаку II батальон. Гренадеры четыре часа подряд бились с противником на залитой глубокой водой местности, пока в результате жестоких схваток им не удалось его уничтожить.

В районе плацдарма Кириши, где 61 пехотная дивизия сменила 217-ую, тоже никогда не было покоя. Солдаты 162 полка, отказавшись от смены, продолжали оборонять позиции на самом плацдарме, хотя снабжение по временному мосту через Волхов из-за непрекращавшегося обстрела было чрезвычайно затруднено и часто связано с большими потерями. Солдат неохотно меняет позиции, к которым он привык.

Полного покоя никогда не было и у Мгинского «бутылочного горла». Горячие точки находились у Карбуссели, Гайтолова, в болотистой дыре «Носа Венглера», на Синявинской высоте, где все еще стояла 11 дивизия, западнее ее в районе Поселка № 6 и на р. Мойке. Кроме того, очагами беспокойства являлись район Красного Бора, позиции испанцев у Пушкина, а также окопы 170 и 215 дивизий на изрытых воронками полях и в развалинах Старо Панова и Урицка.

И так продолжалось все время, начиная с весенней распутицы, когда талые воды заливали долговременные оборонительные сооружения и дороги, и до лета, сопровождавшегося немыслимой для жителей Центральной Европы пыткой комарами. Люди постоянно оставались в одном и том же привычном районе без всяких новых впечатлений, тогда как на многих других участках Восточного фронта монотонность позиционной войны нарушалась маневренными боями, более или менее вынужденными отходами войск, однако и наступательными операциями.

В центре внимания русских тоже были активно сражавшиеся фронты юга и центра, и у них Волховский и Ленинградский фронты тоже должны были в основном обходиться собственными силами. Правда, их авиация насчитывала теперь 1000 самолетов; артиллерия РГК, многоствольные реактивные установки и минометные части были усилены, но на новые соединения рассчитывать они не могли. Пополнение личным составом происходило за счет возвращения выздоравливающих, переосвидетельствования и выявления всех пригодных к службе на передовой из состава зенитной артиллерии, тыловых частей и штабов. Состав рот был сокращен на" 25 человек, число пулеметов уменьшено с 12 до 9. Солдаты разбитых стрелковых бригад переводились в дивизии первого эшелона, в то время как дивизии, находившиеся в обороне, не получали пополнений.

Летом 1943 г. снова планировалось возобновить борьбу за освобождение Ленинграда. С этой целью частичный зимний успех нужно было развить таким образом, чтобы, наконец, получить в свое распоряжение эффективно действующую железную дорогу на Ленинград. Для этого необходимо было прежде всего овладеть Синявинской высотой, а поскольку лобовые атаки снова и снова проваливались, следовало попытаться захватить ее посредством атак с обоих флангов, т. е. из лесов на р. Черная и из района железнодорожного треугольника у Поселка № 6.

Одновременно атаки в районе Гайтолово должны были направляться в глубину немецкой обороны на Синявинской высоте. Целью по-прежнему оставался железнодорожный узел Мга. В общем — никаких новых идей и целей, никакой широты замысла и внезапности, а всего лишь продолжение второго Ладожского сражения, чего немецкое командование еще с июня ожидало, но никакими контрмерами не могло предотвратить, ибо не располагало необходимыми для этого средствами. Такое положение вещей заставило его отказаться от сколько-нибудь широкой собственной инициативы. Оно могло только заранее планировать оборонительные мероприятия, а потом от случая к случаю принимать контрмеры. Крайне неблагодарная задача для высшего командования.

Советское наступление 22 июля 1943 г. было по времени согласовано с планом боевых действий в центральной части Восточного фронта. Возвещая начало сражения, ураганный огонь и мощные воздушные налеты вздыбили многострадальную землю, еще больше изломали поредевший лес. Оставив на укрепленных позициях обороняющиеся части, пять дивизий 67 армии двинулись в наступление. На направлении главного удара с севера атаковал XXX гвардейский стрелковый корпус, а с юга — такие же мощные силы 8 армии. Гвардейскому корпусу удалось осуществить два местных прорыва — один у железнодорожного треугольника в районе Поселка № 6 западнее Синявинской высоты, второй у «Станции Рангун» до берега Невы. Это не смогли предотвратить даже испытанная восточно-прусская 11 дивизия и бранденбургская 23 дивизия.

В последующие дни приходилось отражать все новые атаки. Вскоре 18 армия ввела в бой свои резервы — 121 дивизию на восточном участке и 28 легкопехотную дивизию — на северном, западнее Синявинской высоты. Поскольку русский прорыв в районе железнодорожного треугольника подвергся фланговому огню с высоты, советское командование решило атаковать и ее. До 1 августа здесь бушевали неистовые схватки. Брошенным в бой свежим силам противника удалось прорваться на ее северо-западном краю, но упорное сопротивление солдат восточно-прусской 11 дивизии предотвратило более значительную крупную потерю местноети, и дивизия удостоилась особо лестного упоминания в сводке Вермахта. Весьма неприятным оказалось также и то, что противник имел хорошие возможности наблюдения с высоты 43,3. За те 20 дней, по прошествии которых 11 дивизия была сменена 21-ой, шесть ее слабых батальонов отражали атаки шести-семи вражеских дивизий; ее артиллерия произвела 95 ООО выстрелов, то есть израсходовала 2315 тонн боеприпасов. Эти цифры свидетельствуют об ожесточенности боев.

С таким же упорством солдаты силезской легкопехотной дивизии бились в разбомбленном лесу, где они отличились еще во время зимнего сражения. Одновременно 290 дивизия в жестоком ближнем бою дралась за «Нос Венглера».

В первые дни августа русские перенесли направление своего главного удара на восточный участок между Вороновом и Кировской железной дорогой. Здесь они со 2 до 4 августа атаковали силами 29 батальонов, пытаясь фланговым ударом на Мгу подавить Синявинскую оборону. Однако ни эта, ни последующая танковые атаки не привели к успеху. 5 горно-егерская и 1 пехотная дивизии продолжали и здесь удерживать свои позиции.

18 армия уже во время первой фазы сражения ввела в бой 121 дивизию западнее Синявинской высоты. В течение первой трети августа 126 дивизия, прибывшая из района действий 16 армии, сменила 28 легкопехотную дивизию. 58 пехотная дивизия (фон Граффен), снятая 23 и 24 июля с Ленинградского фронта, в первые дни августа была брошена в контрнаступление между Поселком № 6 и Невой. Несмотря на массированную поддержку артиллерии и нескольких танков «Тигр», бой был очень тяжелым, и войска, неся большие потери, лишь с трудом продвигались вперед. От сильного флангового огня с противоположного берега Невы особенно пострадал 154 полк (полковник Беренд). Противник сумел полностью использовать свое материальное превосходство. На узкой полосе наступления II батальона 220 гренадерского полка за первые пять часов наступления только на площади 300 на 300 м разорвалось 80 залпов по 18 реактивных снарядов в каждом, не считая огня других артиллерийских орудий, минометов и танков. 4 августа стало одним из самых тяжелых дней для испытанной в боях 58 пехотной дивизии. Названия участков местности — «Набережная», «Путь караванов», «Бирманская дорога», «Станция Рангун», «Железнодорожный треугольник», «Электропросека» и некоторые другие навсегда запечатлелись в памяти всех участников этих боев и стали именами нарицательными. Атаки и контратаки сменяли друг друга вокруг залитых водою воронок и расщепленных древесных стволов в районе Поселка № 6, «Железнодорожного треугольника», на гати, на «Бирманской дороге», а также на р. Мойка.

Расход боеприпасов у русских был огромным. Авиация и днем и ночью поддерживала действия наземных войск, причем численно очень слабые соединения немецких ВВС не могли оказать им серьезного сопротивления. Этот огонь на уничтожение на несколько дней приостановил атаки пехоты. Затем 12—23 августа они возобновились в полную силу. Русские бросили в бой семь новых дивизий.

Кроме 21 и 254 пехотных дивизий армейское командование подтянуло еще 61 пехотную дивизию, которая с 18 августа была в последний раз сменена 132 пехотной дивизией в районе Кириши и на грузовиках доставлена в распоряжение XXVI армейского корпуса. Она заняла полосу обороны 126 пехотной дивизии в районе Поселка № 6 и «Железнодорожного треугольника» и сразу вступила в ожесточенные оборонительные бои. В середине октября, когда сражение стало постепенно стихать, 176 гренадерский полк (полковник Вебер) должен был занять слева полосу выведенной из боя 215 пехотной дивизии. После 24 августа сражение постепенно утихло. Не считая захвата незначительной территории северо-западнее Воронова, введение в бой всех советских людских и материальных ресурсов и на этот раз оказалось напрасным. В третьем Ладожском сражении 18 армия снова успешно завершила оборонительные бои. Конечно, и на этот раз не удалось избежать перемешивания соединений на поле боя, однако в основном командиры дивизий сражались во главе своих собственных соединений. Командование армией старалось своевременно заменять дивизии, чтобы они не истекли кровью на своих позициях, хотя потери, естественно, были очень высоки. О жестокости этого сражения свидетельствует также малое число пленных при очень высоких потерях противника убитыми и ранеными.

Немецкий солдат еще раз доказал свою способность противостоять численному превосходству до тех пор, пока соотношение сил не становилось слишком неблагоприятным. Русское командование не сумело согласовать друг с другом свои наступательные операции на севере и на востоке таким образом, чтобы поставить немецкое командование в очень затруднительное положение. Впрочем, ожидать, что в третьем сражении на одном и том же поле боя появятся новые неожиданные идеи по части руководства боевыми действиями все равно не приходилось.

Когда несколько недель спустя отдохнувший и пополненный советский XXX гвардейский корпус 15—18 сентября, отказавшись от более значительных целей, еще раз атаковал Синявинскую высоту и захватил несколько сотен метров территории, это уже никак не могло изменить исход сражения.

24 сентября еще раз вспыхнули атаки и контратаки на высоте, после чего и здесь воцарились будни позиционной войны. 2 октября 290 пехотная дивизия наконец оставила «Нос Венглера», ибо он требовал ненужных жертв. Этот выступ фронта, названный по имени выдающегося командира 366 полка, полковника Венглера, был одной из самых скверных позиций, «дьявольской дырой» среди болот и искромсанных пней. Он уже потерял всякое значение для командования. Все как один, начиная с командиров рот до главнокомандующего Группой армий, считали, что его давно надо было оставить, но Гитлер до тех пор отвергал подобные предложения как «пораженческие», пока противник в конце концов не заставил очистить эту позицию.

Соединения XXVI армейского корпуса опять показали себя с наилучшей стороны. Из пяти сражавшихся здесь восточно-прусских дивизий две — 1-я и 11-я — были упомянуты в сводке Вермахта наряду с 5 горноегерской дивизией, которая со своим баварско-австрийским пополнением представляла противоположный конец Рейха. Нельзя не упомянуть и части, которые не входили в состав дивизий, — группы корпусного подчинения, артиллерию РГК и бригады минометов, войска связи, малочисленные подразделения танков и самоходных орудий, неутомимые санитарные подразделения, автотранспортные части и, наконец, зенитные батареи, которые в наземных боях на передовой линии поддерживали своих товарищей-пехотинцев, отражая атаки пехоты и танков, а также и малочисленные авиачасти, которые до последнего бились с безнадежно превосходящими их силами противника.

В начале пятого года войны 18 армия твердо и непоколебимо стояла в том районе, который она должна была удерживать с зимы 1941 — 1942.ru, выполняя свою задачу по окружению Ленинграда между Волховом, Невой и Кронштадтской бухтой.

Однако и командование Группой войск, и командование 18 армией не особенно радовались своей победе в оборонительном сражении. Они прекрасно понимали, что если им и дальше придется отдавать свои войска другим фронтам, это сражение станет последним успехом под Ленинградом. Ведь несмотря на приказы Гитлера обо охране военной тайны, согласно которой каждой воинской инстанции дозволялось располагать лишь непосредственно необходимой ей информацией, этим высоким штабам общее положение на Восточном фронте было известно достаточно подробно для того, чтобы они могли составить о нем свое собственное мнение.

В течение нескольких месяцев после сражения Группе армий «Север» пришлось передавать другим группам армий и фронтам все больше и большей дивизий, не рассчитывая на пополнение даже в случае крайней необходимости. В октябре и ноябре у 18 армии были отобраны следующие дивизии: 58, 69, 290, 81, 132 и 23 пехотные дивизии, а также 5 горно-егерская дивизия, которая отправилась в Италию. Несколько лет успешно действовавшее на Волхове командование I корпусом перешло в подчинение 16 армии. На конец года планировалась передача еще трех дивизий.

Кроме того, по политическим причинам, под давлением западных противников было приказано вернуть на родину 250 (исп.) дивизию. Остались только добровольцы «Испанского легиона», численностью в один полк, который был придан 121 дивизии, но и они по тем же причинам должны были в марте 1944 г. вернуться в Испанию .

Уверенные в необходимости борьбы Европы против большевизма, с кровавыми деяниями которого они познакомились в своей стране, испанские добровольцы «Голубой дивизии» и «Испанского легиона» храбро и самоотверженно сражались на Волхове, в районах Синявино, Красный Бор и Пушкин. Из общего числа потерь в 13 ООО чел. было около 4000 убитых, из них 153 офицера; более 300 человек пропали без вести. Русские считали испанцев особенно опасными в ближнем бою.

Группа армий и армия ожидали очередного крупного наступления в обычное для советских зимних наступательных операций время — в середине января 1944 г., зная, что при наличии столь малого числа дивизий будет невозможно удержать растянутые позиции на Волхове, в котле Погостье, в районе Синявино, под Ленинградом и Ораниенбаумом. Поэтому они предлагали своевременно произвести планомерный отвод войск на заранее оборудованные тыловые позиции, чтобы без потерь в людях и технике занять рубежи, которые можно удерживать имеющимися в их распоряжении силами. С этой целью велось строительство оборонительной полосы «Пантера» приблизительно по линии границы Советского Союза с Прибалтийскими государствами 1939 года, т. е. по обе стороны оз. Пейпус и на р. Нарва.

Таким образом, строительство тыловых позиций началось в сущности лишь летом 1944 г. Чтобы можно было оставить поглощающий силы плацдарм Кириши и утратившую свое значение «Каплю шампанского», войска с помощью восьми саперных батальонов построили «Позицию Кусинка» длиною в 14,5 км. Она тянулась дугой приблизительно от устья р. Тигода до восточного края котла Погостье и состояла частью из траншей, а частью, где того требовала местность, из заборов. Было построено 192 долговременных оборонительных сооружения и убежища и поставлено почти 8000 мин.

Впрочем, здесь, как и на всех театрах военных действий, само по себе необходимое строительство тыловых позиций страдало от того, что Гитлер большей частью слишком поздно давал на него согласие, опасаясь, что такие позиции могли побудить командование группами армий и армией к ненужному — по его мнению — отходу.

Сразу после завершения строительства позиции Кусинка в период, 2—6 октября с плацдарма Кириши, за который велись ожесточенные бои, а также из болотистых лесов «Капли шампанского» планомерно и без всяких помех со стороны противника были отведены войска. Освобожденные отсюда силы были, к сожалению, переданы не 18 армии, а другим фронтам.

Русские не сразу обнаружили отвод немецких войск. Лишь после сильной артиллерийской подготовки они заняли уже оставленные немцами позиции и в сводках своего верховного командования изобразили это как успешную наступательную операцию широкого масштаба с фантастическим количеством трофеев и потерь.

Однако в отводе войск из Киришей и из «Капли шампанского» русские заподозрили начало более крупного отхода и предприняли теперь наступление значительными силами на новую позицию Кусинка, а также на Волхове южнее вклинения у Тигоды. Бои продолжались с 6 до 15 октября. Стоявшая здесь 96 дивизия собственными силами отбила все атаки и контратаками ликвидировала вклинения. Особенно ожесточенными были бои у Лезно, где майор Лоренц со своим 287 полком и I батальоном 174 гренадерского полка 81 пехотной дивизии отбросил противника — отборную русскую бригаду.

На южном крае котла Погостье, у Лазаретной горы в районе Любани, противник тоже попытался выяснить обстановку посредством разведки боем. Кроме того, пришлось также отбивать вражеские атаки между Синявином и Невой.

В районе других тыловых позиций по обе стороны Мги была построена отсечная позиция, так называемый Мгинский рубеж, с траншеями и заборами протяженностью 47 км, а также противотанковые рвы и крутые скаты длиной 22,3 км. 1872 долговременных оборонительных сооружения и убежища должны были обеспечить войскам укрытие от огня и непогоды. Однако эту позицию войска занимали лишь несколько дней, ибо события стали развиваться очень быстро.

От района севернее Чудово, примыкая к тыловой позиции вокруг этого населенного пункта, на переменном расстоянии от железной дороги и шоссе Чудово — Любань — Тосно — Саблино в сторону, обращенную к противнику, возникла 75-километровая «Позиция Автострада». Это была настоящая отсечная позиция, но расположена она была так, что отход на нее означал бы отказ от блокады Ленинграда. При отводе войск в январе 1944 г. она играла лишь временную роль. Достроить остальные тыловые позиции, кроме одной отсечной позиции, которая вела на северо-запад севернее строящегося опорного пункта Новгород и там должна была соединиться с запланированной Оредежской позицией, немецкие войска уже не успели.

Кроме того, велось строительство цепи участков оборонительной позиции у Красногвардейска и севернее его, южнее Ораниенбаумского плацдарма и дальше — западнее Волхова в районе вокруг Луги и севернее ее, а также вокруг Нарвы. Все остальное, как то Оредежская позиция, Ингерманландская позиция, позиция на р. Луга и т. п. остались только на бумаге, ибо для их постройки времени уже не было.

Армия и Группа армий продолжали настаивать на своевременном отходе, но не получали на это согласия. Кроме того что Гитлер в принципе не терпел своевременного добровольного оперативного отвода войск, здесь еще сыграли значительную роль его старания сохранить Финляндию. Маленький мужественный финский народ с 1939 г. нес большие кровавые жертвы в борьбе против Советского Союза. Отказ от блокады Ленинграда отнял бы у финского правительства последнюю надежду на успешное окончание войны на востоке и побудил бы его к поискам приемлемого политического предлога для выхода из войны.

Поэтому Гитлер потребовал от Группы армий «Север» и 18 армии совершить невозможное недостаточными силами и при отсутствии резервов. Для обоих командующих и их штабов было психологически тяжело видеть приближение катастрофы и не иметь возможности ее предотвратить. Отказ от занимаемых постов тоже был бы бесполезен. Перед их преемниками, не знакомыми ни с районом боевых действий, ни с войсками, была бы поставлена та же задача, а войска бы от этого лишь проиграли.

Всевозможные склады, службы снабжения, все, без чего можно было обойтись, а также часть обозов были отведены в тыл «Позиции Пантера», чтобы увеличить подвижность войск и уменьшить вероятные потери материальной части. Это было все, что можно было сделать.

Немецкие дивизии еще раз отпраздновали Рождество на своих позициях у Волхова, у котла Погостье, на Неве, под Ленинградом и у Ораниенбаумского плацдарма. Тот, кто был знаком с общим положением, понимал, что на этих позициях справлять рождественские праздники никогда больше не придется, и потому люди с тревогой провожали старый год, несмотря на одержанные в нем победы в обороне.

VIII
Оборонительное сражение под Новгородом и Ленинградом Арьергардные бои при отходе из Волховского района
Январь 1944 г.

1944 год начался для Северного фронта тяжелыми заботами. Уже в первые недели января пришлось передать другим армейским группам испытанные Волховские дивизии — 1 и 96 пехотные дивизии, сражавшиеся в этом районе с лета 1941 г., а также 254 дивизию, которая находилась здесь с перерывами с осени 1941 г.

Угрожающее положение на юге, где русские прорвали фронт между Группами армий «Юг» и «Центр», ожесточенные бои в полосе 16 армии южнее оз. Ильмень, натиск противника в Италии, партизанская война на Балканах и ожидание вторжения во Францию — все эти факты говорили командованию 18 армией, что на сколько-нибудь значительные резервы из других районов рассчитывать больше не приходится.

Ясно было лишь то, что советские войска начнут наступать в обычное время — в середине января, и столь же очевидно было, что армия, ослабленная систематическим сокращением числа ее дивизий, не сможет противостоять этому наступлению. Ясно было и то, что Гитлер не дал согласия на своевременный планомерный отвод войск. Много «ясностей», но, к сожалению, одного лишь негативного свойства!

Следовательно, нужно было ориентироваться на то, чтобы в тяжелых боях пробивать себе путь назад в условиях, навязанных противником, и при этом попытаться хотя бы до некоторой степени контролировать темп отхода.

В общем, более чем неблагодарная задача для командования, которое не имело никаких резервов и никаких промежуточных позиций, кроме прифронтовой позиции «Автострада» и тыловых позиций южнее Ленинградского фронта. «С начала Восточного похода трагедия Группы армий «Север» (а следовательно, и 18 армии. — Прим. автора) состояла в том, что перед ней была поставлена задача большой политической важности без достаточных сил для ее выполнения», — говорится в «Дневнике военных действий» Группы армий. Но разве это, в сущности, не было трагедией всего Вермахта Великого Германского Рейха?

Когда после первой недели января 1, 96 и 254 дивизии ушли из Волховского района, фронт 18 армии был организован следующим образом:

От оз. Ильмень у Новгорода стоял XXXVIII корпус в составе 1 авиаполевой дивизии, 28 легкопехотной дивизии и 2 латышской бригады СС. В среднем течении Волхова до Тигоды и далее в направлении к котлу Погостье к нему примыкал на укороченном фронте XXVIII корпус, причем 13 авиаполевая, 21 пехотная и полицейская дивизия СС занимали позиции на Волхове, а 12 авиаполевая и 121 пехотная дивизия, которой был придан Испанский легион численностью в один полк, — стояли у самого котла Погостье.

Мгинский фронт от Малуксы до района западнее Синявина оборонял XXVI корпус в составе 212, 227 и 61 пехотных дивизий, которые с 11 января поэшелонно отправлялись в Красногвардейск, чтобы там стать армейским резервом.

LIV корпус в составе 225, 24 и 11 пехотных дивизий примыкал к ним у Невы и по обе стороны Ижоры до Пушкина (исключительно).

Ленинградский фронт от Пушкина до Урицка и Петергофа оборонял L корпус в составе 215, 170 и 126 пехотных дивизий.

У Ораниенбаумского плацдарма находился III корпус СС в составе 9 и 10 авиаполевых дивизий и соединений СС «Нордланд» и «Недерланд».

Двадцать одна дивизия — большей частью лишь условно боеспособные — теперь должны были выполнять задачу по обороне, которую вплоть до осени при крайнем напряжении сил выполняла тридцать одна дивизия. Это далеко превосходило границы возможного. Однако противостоять иллюзиям и упрямству Гитлера и вытекающим из них требованиям военное командование даже в высших инстанциях было не в состоянии.

Соединения в последний раз стояли здесь в порядке, хотя бы до некоторой степени соответствующем штатам военного времени, при том, что отдельные полки уже были переподчинены чужим соединениям, а старые Крымские дивизии, в полках которых еще числилось по три батальона, должны были передать последние авиаполевым дивизиям вместо того, чтобы распределить их по общевойсковым дивизиям.

В основу решающего сражения у ворот Ленинграда советское командование положило новый план, который существенно отличался от предыдущих. Направления главного удара находились на обоих внешних флангах Волховско-Ленинградского района. В случае успеха вся оборона 18 армии должна была рухнуть, а при благоприятных обстоятельствах ее основная масса могла быть даже окружена и уничтожена.

Одна сторона клещей начиналась у Новгорода и была тесно связана с атаками, которые уже долгое время велись против 16 армии; вторая выходила из восточной части Ораниенбаумского плацдарма и из западной части собственно Ленинградского фронта у Пушкина. Теперь пришлось расплачиваться за то, что прежде ни разу не нашлось ни времени, ни удобного случая устранить этот плацдарм.

На остальной части фронта у Волхова и вокруг котла Погостье советские войска должны были вначале только сковывать немецкие силы и поддерживать соприкосновение с ними, а отвлекающие удары наносились в районе Мги.

Несмотря на то что советское командование в это время вело наступление почти на всем фронте от Черного моря до Финского залива, оно смогло сосредоточить против 18 армии очень мощные силы. На направлениях главного удара русские дивизии нередко занимали полосу лишь немногим шире одного километра, тогда как немецким дивизиям часто приходилось оборонять полосы шириной от 25 до 30 км. Из-за такого численного превосходства в сочетании с использованием мощных артиллерийских и минометных соединений и превосходящих сил авиации попытки удержать немецкий фронт были с самого начала безнадежными.

Советские приготовления ни в коей мере не остались скрытыми от командования Группой армий «Север» и 18 армией. Им было очевидно, что на них надвигается катастрофа, ибо несмотря на отсутствие сколько-нибудь значительных резервов, почти полное отсутствие танковых соединений и истребительной авиации, при весьма ограниченном боезапасе, Гитлер отклонил все предложения своевременно отвести войска.

День 15 января 1944 г. стал роковым для фронта между Волховом и Ленинградом.

Согласованные по времени советские атаки в районе Новгорода и из восточной части Ораниенбаумского плацдарма 14 января возвестили начало сражения, которое в боевом календаре 18 армии получило название «Оборонительное сражение под Новгородом и Ленинградом и арьергардные бои при отходе на Псков и Нарву». В обоих районах первый удар пришелся на имеющие лишь небольшой боевой опыт авиаполевые соединения.

В районе Новгорода это были I авиаполевая дивизия и, кроме того, южный фланг 28 легкопехотной дивизии, которым вскоре пришлось вступить в тяжелые оборонительные бои. Здесь в бой был брошен в качестве подкрепления 102 гренадерский полк (полковник Апельт) 24 дивизии, который отходил с Ленинградского фронта и значительно — хотя и временно — способствовал укреплению положения в этом районе. В бой были брошены также кавалерийская бригада «Граф Зальм», части полевых запасных батальонов, по одному эстонскому и латышскому батальону и «батальон отпускников». Значительное участие в обороне приняла артиллерия I авиаполевой дивизии и батареи 8,8 мм зенитных пулеметов.

17 и 18 января русские предприняли мощную атаку на сражающийся в горячей точке 102 полк, который держался несмотря на то, что противник ввел в бой танки. 19 января северный наступательный клин русских уже достиг железной дороги Новгород — Луга, а южный клин приблизился к шоссе, ведущему на Лугу, угрожая замкнуть кольцо окружения Новгорода в 8 км западнее его. Севернее Новгорода фронт был прорван на ширину около 20 км. Южный фланг силезской легкопехотной дивизии сражался в глубоких снегах болотистого леса восточнее Замошья.

Чтобы спасти Новгородскую боевую группу от уничтожения в котле, ей было приказано в ночь с 19 на 20 января пробиться на запад. В тяжелых ближних боях с многократным применением ручных фанат и холодного оружия прорыв был осуществлен, несмотря на множество критических моментов. При этом удалось взять с собой большую часть раненых. В плен попали лишь нетранспортабельные раненые вместе с добровольно оставшимися при них капитаном медицинской службы доктором Тейссеном и оберфельдфебелем санитарной службы Маурером. Умелое руководство, смелость и дисциплина, хотя и с достойными сожаления жертвами, позволили выйти из тяжелого положения.

Развалины Новгорода, некогда богатейшего торгового города, остались позади. Захват Новгорода в 1941 г. явился прологом боев за район Волхова, потеря его стала символом начала конца 900-дневной борьбы за Ленинград.

То, что днем 20 января достигло свободной от противника местности, представляло собой лишь беспорядочную массу измученных солдат, которых прежде всего необходимо было переформировать. Казалось чудом, что войска противника, впрочем, тоже изрядно потрепанные в боях, не стали сразу же их преследовать. Прежде чем противник снова перешел в наступление, полковник Апельт (102 гренадерский полк) успел создать новую оборонительную позицию по обе стороны Вашкова. В ходе дальнейших боев остатки 1 авиаполевой дивизии были включены в состав 28 легкопехотной дивизии, которой был также временно подчинен 102 гренадерский полк.

Одновременно с наступлением в районе Новгорода советские силы 14 января из восточной части Ораниенбаумского плацдарма ударили по 9 и 10 авиаполевым дивизиям и местами прорвали передний край обороны.

В 7.20 утра 15 января ураганный огонь тысяч русских орудий и минометов всех калибров по позициям и тылам немцев возвестил начало решающей битвы под Ленинградом.

Час спустя началась массированная атака советских стрелковых дивизий при поддержке танков. Штурмовики и бомбардировщики, ныряя в облаках дыма, сбрасывали бомбы и вели огонь из своего бортового оружия. Тяжелые батареи и корабельные орудия обстреливали глубокий тыл.

От берега Кронштадтской бухты слева направо оборонялись 126, 170, 215 и 24 пехотные дивизии. Первый главный удар всей своей силой обрушился на обе расположенные в центре дивизии, а две дивизии, стоявшие на флангах, смогли отражать сковывающие атаки. К середине дня положение 170 дивизии стало критическим, ибо противник своими главными силами прорвался на глубину нескольких километров. 391 гренадерский полк (полковник Арндт) в бою за передний край обороны потерял командиров обоих батальонов, капитанов Мёллера и Мейера. Оберлейтенант Петерсен еще держался впереди со своей 9 ротой 399 гренадерского полка, когда враг уже прорвался к полковому КП. В этот, как и во все последующие тяжелые дни душой сопротивления был бесстрашный командир 399 полка полковник Гризбах; вокруг него снова и снова собирались части других соединений, и он с боями отступил со своими людьми до Нарвы.

Полковнику Фишеру из 126 пехотной дивизии, которая уже должна была отправить свой мотопехотный батальон в район Ораниенбаумского котла, пришлось передать свои последние резервы — II батальон 422 гренадерского полка (капитан Хогребе) и составленный из трех отдельных рот батальон под командованием капитана Грюна — в распоряжение 170 пехотной дивизии. Мотопехота и другие части 215 дивизии тоже были брошены в адский котел на участке 170 дивизии. 24 дивизия своим I батальоном 32 гренадерского полка переняла правый фланг 390 полка, чтобы освободить там силы. Мотопехота и саперы 11 и 215 дивизий, 938 охранный батальон, стрелковые роты артиллерийских частей и сводные подразделения уже в первые дни были брошены в бой, чтобы закрыть прорыв. Таким образом, соединения снова начали перемешиваться. До тех пор, пока не была достигнута Нарвская оборонительная полоса, это препятствовало нормальной организации войск, чрезвычайно затрудняя действия командования и снабжение. То, что эти беспорядочно перемешанные соединения продолжали подчиняться чужим командирам, доказывает их высочайшую храбрость и верность долгу. Солдаты всех воинских званий держались, сражались и погибали, исполняя свой тяжкий долг.

На рассвете 16 января ураганный огонь из всех стволов возвестил начало нового боя. Главный удар противника опять пришелся на 170 дивизию и на северный фланг 215 дивизии — 380 гренадерский полк. Артиллерийские наблюдатели доложили о приближении резервов противника, которые движутся колоннами численностью от 4 до 5 тыс. человек с 80—100 танками, но все еще остаются вне пределов досягаемости немецкой артиллерии. Советские передовые части прорвались до восточной окраины Красного Села. 61 дивизии пришлось передать свой 151 гренадерский полк 170 дивизии, повернув его фронтом на восток. Своими главными силами, фронтом на запад и северо-запад, она сражалась в полосе обороны 10 авиаполевой дивизии у Ораниенбаумского котла. Уже в первые дни она потеряла командира своего 162 полка полковника Бёзенберга и командиров двух других полков — 151 и 175.

За каждую деревню и каждую высоту шла ожесточенная борьба, подходившие танки расстреливались, а те, которым удалось прорваться, выводились из строя в ближнем бою или огнем артиллерийских орудий, противотанковых пушек и зенитных пулеметов калибра 8,8 мм. Чтобы поддержать поколебленный фронт, командованию приходилось все время прибегать к чрезвычайным мерам, ибо дивизии еще стояли на Волхове, у котла Погостье и на Мгинской дуге, а прорывы западнее Новгорода и южнее Ленинграда угрожали их тыловым коммуникациям.

11 дивизия была спешно снята со своих зимних позиций и отдельными полками брошена в бой за Пушкин и Красное Село. Отдельные батальоны и роты, транспортные и сводные подразделения сражались в разных местах в составе чужих дивизий.

Во время этих боев северные фланги 126 пехотной и 9 авиаполевой дивизии все еще стояли у Финского залива между Урицком и Ораниенбаумским плацдармом, причем пути их отхода находились под серьезной угрозой. 215 дивизия еще удерживала Пушкин. Лишь в ночь с 18 на 19 января был получен приказ отходить, что в условиях все более сужавшегося коридора было сопряжено со значительными трудностями. Большое количество ценной боевой техники, в том числе тяжелой осадной артиллерии, пришлось взорвать и бросить.

В тот самый день, когда немецкие войска оставили развалины Новгорода, артиллерийские наблюдатели снялись с последних высот, откуда можно было видеть городские башни, заводские трубы и портовые краны и вести огонь по крепости Ленинград. Советский Ленинградский фронт восстановил наземную связь с Ораниенбаумским котлом на глубину 20 км. 900 дней борьбы за Ленинград несомненно близились к концу.

Внутренним флангам L корпуса и III корпуса СС пришлось отойти на юг, 170 и 126 дивизии оставили Красное Село. 11 дивизия сражалась восточнее Красногвардейска, 61 дивизия — западнее Кипени в неустойчивом соприкосновении с 10 авиаполевой дивизией. В ночь с 19 на 20 января уже окруженной 126 дивизии вместе с частями 9 авиаполевой дивизии и другими разрозненными частями во главе с решительным и энергичным полковником Фишером удалось прорваться на юг.

Погода в эти дни была неустойчивой, мороз и оттепель, снег и слякоть сменяли друг друга. Войска страдали от промокшей насквозь зимней обуви и одежды, от недостатка сна и горячей пищи и от неприспособленных убежищ. На дорогах застревали обозы, колонны автомобилей с ранеными, повозки беженцев из эвакуированных населенных пунктов, за которые шли бои. Многие из этих людей не хотели снова оказаться под властью большевиков. Днем над колоннами кружили советские истребители-бомбардировщики, ночью — «шоссейные вороны». Ничего подобного за все время их боев между Волховом и Ленинградом дивизиям Северного фронта еще не приходилось видеть. В тылу оборонительных позиций не обошлось без попыток бегства, а кое-где и паники. С быстротой молнии распространялись всевозможные слухи. Однако там, где руководство брали в руки энергичные начальники колонн, удавалось поддерживать порядок и ликвидировать пробки.

После того как на южном краю котла Погостье противник атаковал 121 дивизию, части 18 армии, дислоцировавшиеся между Волховом и Невой в период с 20 до 22 января, не встречая серьезных помех со стороны противника, начали согласно приказу отходить на позицию «Автострада» севернее шоссе Чудово — Любань — Саблино. Оставаться у котла Погостье и на Мгинской дуге уже не было смысла. Кроме того, командование хотело высвободить дополнительные силы.

К вечеру 22 января в районе действий 18 армии сложилась следующая обстановка:

На южном фланге XXVIII корпуса, в 18 км западнее Новгорода, сражалась боевая группа Шпет. В лишенном дорог Долговском болоте в 20 км северо-западнее Новгорода положение было неясным. Боевая группа Шульдт (28 легкопехотная дивизия) повернула свой южный фланг назад, западнее болот в районе Замошье, то есть приблизительно по линии фронта русского Волховского котла 1942.ru

Полицейская дивизия СС, высвободившаяся в результате сокращения фронта, двинулась в походном строю из района Чудово — Бабино по заснеженным дорогам в юго-западном направлении на Оредеж, в подчинение XXXVIII корпусу.

В районе действий XXVIII корпуса 13 авиаполевая дивизия и 21 пехотная дивизия еще стояли на Волхове восточнее Чудова. Левый фланг 21 дивизии, 12 авиаполевая дивизия и 121, а также 212 и 24 пехотные дивизии (без 102 гренадерского полка) заняли позицию «Автострада» приблизительно в 5—10 км перед шоссе Чудово — Саблино. Тем самым был оставлен весь район Виняголово, Карбуссель, Синявино, Мга, Отрадное, за который велись ожесточенные бои.

225 и 227 дивизии были сняты с фронта и спешно направлены на запад к Красногвардейску и западнее его, где опасность с каждым часом возрастала, ибо русские в отдельных местах уже подошли к шоссе и к железной дороге Красногвардейск — Волосово.

В районе действий LIV корпуса в южной части Ленинградского фронта 24 дивизия, а также правый флан и центр 215 дивизии еще удерживали старую позици на восточной окраине Саблина, южнее Красного Бор и севернее Пушкина.

11 дивизия вернулась в район севернее Красногвар дейска, где также вела бои боевая группа Гризбах (170 дивизия). Здесь сплошная линия фронта заканчивалась, одиночные боевые группы 126 и 61 дивизий, разделенные незанятыми участками, противостояли сильному натиску противника, упорно удерживая населенные пун кты, леса и господствующие высоты. Основные силь 170 дивизии западнее Волосова с боями пробивалис обратно на Ямбург и Нарву. 9 и 10 авиаполевые диви зии уже частично утратили боеспособность, причел виной этому были не храбрые солдаты, а нецелесообразная организация и подготовка этих соединений.

23 января противник достиг шоссе и железной дороп Красногвардейск — Волосово. Тем самым отходящий немецкий Ленинградский фронт был здесь прорван и лишился района с наилучшей сетью дорог Восток — Запад.

Как и прежде, одна из горячих точек находилась западнее Новгорода. Там противник наступал также и южнее города и на северном фланге 16 армии достиг Шимска у западной оконечности оз. Ильмень. Вследствие этого между обеими армиями образовался опасный разрыв, который вызвал у командования Группой армий «Север» большую озабоченность. Другая горячая точка находилась в районе боев за железную дорогу и шоссе Красногвардейск — Волосово — Ямбург. На обеих дорогах сражались уже не полносоставные дивизии, а боевые группы из перемешанных соединений, что значительно затрудняло единое командование.

Особенно ожесточенным был бой за узловую станцию Красногвардейск, в которой участвовала также крупнокалиберная корабельная артиллерия Кронштадта. В ночь с 25 на 26 января противник захватил этот населенный пункт, где многочисленные отпускники долгое время начинали и заканчивали свой путь на родину.

В ночь с 23 на 24 января 24 и 215 дивизиям было наконец приказано оставить свои позиции в районе Саблина, Слуцка и Пушкина.

24 пехотная дивизия вместе с подчиненными ей штабами и подразделениями других частей смогла оторваться от противника лишь в результате боев и преодоления всевозможных критических ситуаций. Часто, чтоб сохранить целостность частей, приходилось отбрасывать прорвавшегося противника контрударами, в чем, благодаря своей предусмотрительности и оперативному искусству, особенно отличился командир 32 полка полковник Опельт. Недолго продержавшись на позиции «Автострада», дивизия, несмотря на угрозу ее левому флангу, к вечеру 25 января достигла линии Стекольный — станция Новолисино. Потери, особенно у мотопехоты и у 454 батальона особого назначения, были тяжелыми. 27 января генерал Ферзок приказал своим войскам занять круговую оборону на трех четвертях окружности (так называемые «Звезды Мерседеса»). Справа еще поддерживалась связь с 212 дивизией; связь с 215 дивизией слева была прервана.

Когда 215 пехотной дивизии (генерал Франкевиц) разрешили 24 января оставить свои позиции в районе Пушкина, господствующие Дудергофские высоты, Красное Село и Красногвардейск были уже в руках противника. Позади пылали пожарища переходивших из рук в руки деревень, со всех концов горел Пушкин. Левый фланг буквально повис в воздухе, и через Ижорский рубеж пришлось пробиваться с боем. 26 января войска достигли забитой колоннами Вырицы. Русские преследовали отходящих по пятам, одну их штурмовую группу лишь с трудом удалось выбить из расположения КП XXVI армейского корпуса, командующий которым, еще будучи командиром 1 пехотной дивизии, был удостоен дубовых листьев к ордену «Рыцарский железный крест». Ход этого боя несомненно повлиял на решимость доблестного генерала, когда он, оценив обстановку, отдал приказ следующей ночью оставить Вырицу, уничтожив большое количество автомобилей и ценной боевой техники.

Так 7 января начался изнурительный отход. Пехота шла по железнодорожной насыпи на юг, а автотранспортные колонны двигались через Вырицу. Утром 28 января многих усталых солдат погрузили в три товарных состава. Из переполненных нетопленных вагонов доносились хриплые голоса, хором исполнявшие народную песню «По швабской железке...»

26 января положение ухудшилось еще больше. Из-за разрыва между соединениями и нарушения линий связи единое руководство становилось невозможным. «Натиск противника, особенно на оба армейских фланга, неблагоприятная местность, более чем неудовлетворительные дороги — все это привело к тому, что войска распадались на боевые группы различной численности и боеспособности, организованные из различных не связанных между собой по уставу частей. Необычайно высокими были потери среди офицеров, которые своим примером должны были хотя бы до некоторой степени обеспечить спаянность личного состава. Некоторые дивизии потеряли всех командиров полков и большую часть командиров батальонов. В некоторых дивизиях насчитывалось не более 500 пехотинцев. Брать людей из обозов и транспортных подразделений было уже невозможно.

К вечеру 26 января обстановка складывалась следующим образом:

По обеим сторонам железной дороги Новгород — Луга на протяжении приблизительно 30 км западнее и северо-западнее Новгорода XXXVIII корпус в составе боевых групп Поль, Шлет и Бок оборонялся примерно в 40 км юго-восточнее Луги и на западном крае обширного болота. Севернее Вольной Горки был разрыв.

Находящаяся в подчинении XXVIII корпуса боевая группа Шульдт (28 легкопехотная дивизия) держалась по обе стороны Новой Керести фронтом на юг.

Полукружьем вокруг Чудова все еще стояли 13 авиаполевая дивизия, 21 пехотная и 12 авиаполевая дивизия на старой линии Спасская Полисть — Грузино до района восточнее Любани. 121 дивизия сражалась по обе стороны Любани вплотную к северной стороне «Автострады».

В полосе XXVI корпуса были оставлены Ушаки, Тосно и Саблино и образовался разрыв справа в направлении к XXVIII корпусу. Теперь корпус в составе 212, 24 и 215 дивизий оборонялся в болотистых лесах у Вырицы и восточнее ее.

L корпус с боями отходил на юг по обеим сторонам железной дороги и шоссе Красногвардейск — Луга, силами 11 и 126 дивизий обороняясь севернее Сиверской, куда с юга была возвращена 12 танковая дивизия.

Западнее Сиверской взаимодействие соединений 18 армии было полностью нарушено. Между шоссейными дорогами, ведущими от Красногвардейска на запад к Ямбургу и на юг к Луге не было дорог в удобном направлении. 18 армия состояла теперь из оборонявшейся на востоке Главной группировки, которая с востока, северо-востока и севера отходила к Луге, а также из Западной группировки, которая, распавшись на отдельные не связанные между собой мелкие боевые группы, пыталась пробиться на запад к Нарве. Разрыв между Главной и Западной группировками должен был, естественно, все больше увеличиваться.

Западная группировка, в которую входила группа Шпонхаймер, состоявшая из боевых групп Берлин, Ведель и остатков 61 дивизии, вечером 26 января все еще вела бой за Волосово. Обе авиаполевые дивизии (9-я и 10-я) уже не представляли собою боевых соединений.

III корпус СС в составе соединений СС «Нордланд» и «Недерланд» в основном занимал еще свои старые позиции на западном крае бывшего Ораниенбаумского плацдарма.

26 января оттепель снова сменилась морозом.

Частям, которые еще стояли у Чудова и на «Автостраде», опасно выдвинувшись вперед, теперь тоже настало время отходить. Здесь противник не наступал, т. к. части, находившиеся на этой дуге фронта, должны были либо отойти сами, либо оказаться в окружении. Отход начался в ночь с 27 на 28 января.

В течение 28 января связь между соединениями армии нарушилась еще больше. Между флангами 16 и 18 армий зияла угрожающая брешь. Фронтом на юг, приблизительно в 40 км юго-восточнее Луги по обе стороны шоссе Луга — Шимск (у оз. Ильмень) вел оборонительные бои южный фланг XXXVIII корпуса. Боевые группы Шпет и Бок, сражавшиеся фронтом на восток, хотя и потеряли лишь незначительную территорию, совершенно утратили связь между собой. Боевая группа Шульдт (XXVIII корпус) все еще стояла по обе стороны Новой Керести фронтом на юг.

Корпус теперь снял с фронта 21 дивизию и отправил ее маршем на юго—запад. 13 авиаполевая дивизия еще держалась вокруг Гдова, 12 — на «Автостраде», а 121 пехотная дивизия — по обе стороны Любани фронтом на север.

Здесь начинался 50-километровый разрыв фронта, который по болотистым лесам бывшего Волховского котла тянулся до станции Новинка (на железной дороге Ленинград — Вырица — Оредеж — Невель), где на участке шириной 20 (!) км фронтом на восток оборонялась 24 дивизия. Эта дивизия отличилась в ожесточенных боях в районе от Красного Бора до «Звезды Мерседеса» и служила надежной опорой приданных и соседних соединений. 212 дивизии пришлось после тяжелых боев оставить Лисино-Корпус. Отходящие части влились в 24 дивизию.

По железной дороге и шоссе Красногвардейск — Луга в 15—20 км южнее Сиверской отступали остатки 212 и 215 дивизий под прикрытием 11 и 126 дивизий, которые еще вели оборонительные бои севернее Сиверской. В самой Сиверской стояла 12 танковая дивизия. Это был открытый западный фланг Главной группировки, который больше не имел никакой связи с Западной группировкой. Через более или менее лишенные дорог леса, советские войска неизвестной численности продвигались на Осьмино (на полдороге между Лугой и Ямбургом).

В районе железной дороги на полпути между Волосово и Ямбургом (Кингисепп) отходила с боями Западная группировка — группа Шпонхаймер с приданным III корпусом СС, боевая группа Берлин (остатки 227 и 61 дивизий), а также части 225 дивизии. Восточнее Ямбурга вела арьергардные бои группа Ведель (остатки 170 пехотной дивизии и 10 авиаполевой дивизии) вместе с частями соединений СС «Нордланд» и «Недерланд». По двум дорогам приморского района отходили на Нарву арьергарды соединений СС.

В историях дивизий приводится много примеров мужества командиров, стойкости и решимости солдат, смелых контрударов и товарищеской помощи соседним соединениям. Более подробное их описание выходит за рамки настоящей книги. Однако, если мы хотим дать истинную картину этого несказанно тяжелого периода, нельзя обойти молчанием и то, что при подобном отступлении у людей неизбежно должны были иссякнуть душевные и физические силы, что на путях отхода возникали весьма неприглядные сцены. Лишь сочетание света и тени может правдиво изобразить события тех дней, достойные восхищения подвиги, с одной стороны, и кошмар, сопутствующий подобной войне — с другой.

В ночь с 28 на 29 из района Чудово — Любань начался, наконец, отход на юго-запад. Чтобы хоть как-то обеспечить прикрытие в разрыве между Главной и Западной группировками, 215 дивизия была развернута в западном направлении на Осьмино (50 км северо-западнее Луги). Там ее головные ударные части под командованием подполковника Хердбринка натолкнулись на сильного противника с танками, чей главный путь снабжения проходил через этот населенный пункт. Это были силы, которые в обширном, свободном от немецких войск лесном районе перешли к опережающему преследованию и представляли значительную опасность. Маршрут продвижения 215 дивизии стал теперь одновременно передним краем обороны фронтом на север и запад против русской пехоты и танков, а также фронтом на юг против партизанских отрядов; он стал местом размещения КП, огневых позиций, средств тяги артиллерии и тяжелого оружия, а также путем подвоза и эвакуации.

Сопротивление в этом районе позволило выиграть три дня для скрытого отхода других соединений и создания нового рубежа обороны под Лугой. В те дни это имело большое значение.

Эти успешные действия 215 дивизии удостоились заслуженного упоминания в сводке Вермахта. Они являются примером многих выдающихся поступков в непривычном, даже почти безнадежном положении во время тяжелых арьергардных боев. Ведь эти бои так резко отличались от упорной борьбы за опорные пункты, изрытые воронками поля, участки окопов, лесные опушки и развалины деревень, за несколько метров земли в битвах предыдущих годов. Проявленное здесь мастерство командиров всех рангов, боеготовность и выдержка солдат заслуживают самой высокой оценки.

30 января была оставлена Сиверская, где почти все время находился КП 18 армии. На следующий день Западная группировка была выведена из Ямбурга.

К концу января 1944 г. Главная группировка, окружив с трех сторон Лугу, вела оборонительные бои в следующем порядке:

XXXVIII корпус фронтом на юг и юго-восток приблизительно в 30—45 км юго-восточнее Луги в составе боевых групп Каров, Поль и Шпет. 12 танковая дивизия продвигалась на юго-восток, имея задачу посредством наступления восстановить связь с 16 армией.

XXVIII корпус фронтом на восток и северо-восток приблизительно в 50 км восточнее Луги в составе 21 и 121 дивизий, а также 12 и 13 авиаполевых дивизий.

L корпус в составе 24, 11, 126, 212 и 215 дивизий фронтом на север приблизительно в 30—40 км севернее и северо-западнее Луги.

Штаб XXVI корпуса был уже отведен для других целей на новую позицию.

Здесь следует заметить, что все вышеупомянутые дивизии уже далеко не имели боевой мощи, соответствующей их названию, ибо все они понесли более или менее высокие потери в личном составе и технике. Лучше других было пока еще состояние соединений из Чудовской дуги.

В районе Нарвы собралась Западная группировка (Шпонхаймер), в которую вошли сильно потрепанные остатки 61, 170, 225 и 227 дивизий, 9 и 10 авиаполевых дивизий и соединений СС «Нордланд» и «Недерланд». Здесь командование Группой армий «Север» свело их в новую армейскую группу «Нарва» и, усилив резервами, бросило на оборону дефиле между оз. Пейпус и Финским заливом.

Намерение Группы армий удержаться в районе Луги вскоре оказалось невыполнимым. Главной группировке пришлось в тяжелых арьергардных боях пробиваться на позицию «Пантера» южнее оз. Пейпус.

Достигнув линии Луга — Нарва, 18 армия оставила Волховский район. 900 дней борьбы за Ленинград, начавшейся в августе 1941 г. с такими большими надеждами, окончились.

Если в начале этого периода Гитлер неожиданно отказался от почти реально осуществимого захвата Ленинграда, то теперь, в его конце, он наложил запрет на своевременное отступление, которого добивалась Группа армий «Север».

Теперь этот отход навязали во много раз превосходящие силы противника. По плану советского командования он должен был в сущности привести к уничтожению 18 армии в котле среди болотистых лесов между Волховом, Ленинградом и Лугой. То, что эту катастрофу удалось предотвратить, — заслуга командиров всех рангов, которые, невзирая на опасности и лишения, выказали осмотрительность и мастерство в самых неожиданных условиях, а также заслуга солдат, которые достойными подражания стойкостью и упорством, боеготовностью и товариществом сделали невозможное возможным.

Все они, рядовые пехоты и мотопехоты, саперы и артиллеристы, танкисты и истребители танков, связисты и санитары, шоферы и ездовые, зенитчики и летный персонал, солдаты частей СС и одетые в синюю форму немецкие железнодорожники, немцы из всех германских земель, испанцы, фламандцы, голландцы, датчане, норвежцы, латыши и эстонцы, а также добровольные помощники из числа местных жителей и военнопленных отдали последние силы и принесли тяжелые жертвы. Здесь на севере они боролись не против русских и русского народа, а против большевизма, который угрожал свободе Центральной и Западной Европы.

Теперь они покинули район между Волховом, Ладожским озером и Кронштадтской бухтой, в котором они выиграли столько сражений, покинули, проиграв — хотя и не по своей вине — последнее сражение. Поэтому они могли уйти с поля боя, высоко подняв голову, поэтому они нашли в себе силы еще 14 месяцев продолжать борьбу в Прибалтийском районе.

Позади остались бесчисленные могилы товарищей, которые скоро будут сровнены с землей; позади остались нетранспортабельные раненые под присмотром самоотверженных врачей и санитаров; позади осталось относительно небольшое число пленных, которым превосходящие силы противника отрезали путь назад; осталось, наконец, и много непригодной военной техники, которую из-за плохих дорог и недостатка транспорта нельзя было увезти с собой. Позади осталась и часть их души, ибо каждый, кто сражался и терпел лишения здесь, на Волхове, никогда в жизни его не забудет. И как бы ни проклинал он горечь и тяготы войны, он может гордиться делами тех дней.

Хартвиг Польман ВОЛХОВ 900 дней боев за Ленинград 1941-1944
Обложка А.А.Кокорекин
Верстка К.А.Лачугин А.П.Царьков
Корректор А.И.Петрова
ISBN 5-SI59-006S-0
Издатель Захаров Лицензия ЛР №065779 от 1 апреля 1998 года. Адрес: 103104, Москва, Сытинский тупик, 6—2. (Рядом с Пушкинской площадью) Телефон: 203-0382 Директор: Ирина Евгеньевна Богат
Подписано в печать 06.03.2000. Формат 84х 108/32. Бумага газетная. Гарнитура Тайме. Печать офсетная. Усл. печ. л. 6,72. Тираж 1000 экз. Изд. №68. Заказ № ПО.
Отпечатано с готовых диапозитивов на ГИПП «Уральский рабочий» 620219, Екатеринбург, ул. Тургенева, 13.
9785815900684
ЗАХАРОВ • МОСКВА • 2000
УДК 830-94 ББК 83.3 (нем.) П 88
Hartwig Pohlman
WOLCHOW
900 Tage Kampf um Leningrad 1941-1944
Podzum-Verlag Bad Nauheim 1962
ISBN 5-8159-0068-0
© М.И.Беккер, перевод с немецкого языка, 2000 © И.В.Захаров, издатель на русском языке, 2000

Идея, дизайн и поддержка:
Александр Царьков,

© 1988-2010


Источник: http://www.1942.ru/book/wolchow900.htm


Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900

Как сделать перевод через 900